Свадьба моего мужа - Татьяна Веденская

– Опять идешь пешочком?! – возмутилась Паша. По ее мнению, с ее здоровым деревенским прагматизмом, на все была воля божья. А раз так, то зачем колени ломать? Тем более что ей за день приходилось бегать по всем этажам многократно.

– Я же вниз, – оправдывалась я.

– Сегодня опять твой приходил, – поделилась информацией Паша после того, как мы разложили мое печенье и ее кексик на клеенку-самобранку.

– Он уже давно не мой! – вспыхнула я. – Он просто ходит свет мне чинить.

– Интересно, а почему ты каждый раз убегаешь? – поинтересовалась она. Единственным в ней недостатком была болезненная потребность все знать, как в известном киножурнале.

– Ну как почему? Чтобы не мешать, – невинно пояснила я, отведя взгляд.

– Знаю я твое «не мешать». Думаешь, я не помню, как ты его вернуть пыталась. Теперь-то он и сам небось не против.

– Не пойму только почему? – Я пожала плечами. Действительно, такая болезненная активность моего супруга в деле ремонта моей проводки была мне непонятна. Раньше, чтобы заставить Яшеньку прибить крючок в прихожей, надо было записываться к нему на прием за две недели вперед и потом еще несколько раз скандалить, напоминая о его обещании. Теперь же он стабильно появлялся в моей квартире два раза в неделю вместе с какими-то рабочими.

– Да устал он от своей мымры. Ясное дело, куда приятней жить с милой интеллигентной девушкой. К тому же умной.

– Да брось ты! – отмахнулась я.

Умной Паша меня сочла после того, как я натестировала и наанкетировала ее до потери сознания. Она тогда поинтересовалась, сама ли я всю эту мутоту придумала. Я сказала, что практически. Немножко только списала из всяких умных книжек.

– Надо ж! Вот людям делать-то нечего! – восхитилась она и стала добровольно, безо всякой инициативы с моей стороны приходить и поливать мою бегонию. Бегонии это, кстати, очень пришлось по душе. У меня она постоянно болталась на грани между жизнью и смертью.

– Я, может, и милая, и интеллигентная. И даже местами умная… Но! Ты не видела его Зою. Сейчас я уже могу тебе сказать – она потрясающая. Красивая, сильная (еще какая сильная), волевая. За ней как за каменной стеной.

– Вот именно. И зачем, скажи на милость, мужику быть за бабой, как за стеной?

– А что, разве плохо? Делай, что тебе говорят, слушайся жену и люби свою советскую родину! – мечтательно пробормотала я. Паша уставилась на меня, а потом мы обе прыснули со смеху.

– Она ему, наверное, говорит, что надевать, когда и где кушать. И что читать!

– И строем заставляет ходить, с детским барабаном на шее.

– В трусах и галстуке! – стебалась Паша. Она к мужикам относилась в высшей степени скептически. Ее собственное «личное счастье» норовило вынести из дома последний аксессуар с намерением реализовать его на местном блошином рынке. Мать пересылала все деньги дочери, заклиная ту «глядеть за папаней в оба и в руки ему ничего не давать». Так что в вопросах семьи и брака она была экспертом.

– Наверное, все-таки сложно жить с женщиной, которая в состоянии вживить тебе в член поисковик JPS, чтобы всегда знать, где он находится, – вдруг выдала я. Паша задумалась.

– Слушай, а если он вдруг захочет вернуться, ты его примешь? Ну, если серьезно?

– Серьезно? – задумалась я. Серьезно мне не хотелось. – Если серьезно, я уверена, что он не вернется. Потому что его просто не отпустят. Уже странно, что он приезжает сюда с этим светом. Но это же когда-нибудь кончится. Они уже вывели в потолке шнур. Правда, у меня теперь на потолке такой длинный темный след, как от аппендицита.

– Нет, ты ответь, – не отставала от меня Паша. Я молча дожевала свой кексик и пошла домой. Потом обернулась и спросила:

– Ты Брега-то дочитала?

– Почти, – ухмыльнулась она. – Эти игры мне всю голову задурили. Никакой от них пользы, окромя вреда. Так-то я живу и знаю, что Леха мой – дармоед и голодранец, всю душу мне выпил, поганец такой. А по твоим психиатрам получится, что я сама во всем виновата. Избаловала паршивца. Не в те игры с ним играла. И что, легче мне от этого станет?

– Паш, ты гений! – восторженно зааплодировала я. – И я – я то же самое. Что из того, что я Котику сама все позволяла. Зачем мне это понимать? Он кто? Кобель! А я царевна-лебедь. И дело с концом! Давай я тебе лучше дам книжку «как научить мужчину выполнять основные команды».

– Ладно. Неси. Все равно я все кроссворды знаю наизусть. Только поверь мне, хоть я и не психиатер. Чего-то ему от тебя все-таки надо.

– Ему надо, чтоб я на него смотрела как на рыцаря-освободителя. Его от этого прет, – вставила я свое веское мнение на этот счет.

– Не-а, не это, – глубокомысленно покачала головой Пашка. А потом встрепенулась, посмотрела на часы и засобиралась. Пора было забирать из садика целый выводок маленьких жильцов нашего подъезда. Я залпом допила чай и пошла домой, дописывать статью на тему зависимости адаптации в коллективе от высоты IQ. Как известно, показатель интеллекта измеряется по нескольким параметрам. Математическое мышление, логическое, образное, филологическое. И еще ряд других. В процессе работы с людьми я набрала материала по тому, какого рода работе наиболее соответствует тот или иной уровень IQ в том или ином сегменте мышления. Разработки такие, впрочем, вело много людей, что не мешало мне продолжать. А чего, пропадать материалу, что ли? А попутно я раздумывала над тем, что сказала Паша. Нет-нет, просто не может быть, чтобы мой муж после стольких бесплодных усилий с моей стороны вдруг снова повернул свою поисковую систему в мою сторону. Но, с другой стороны, зачем тогда он безвозмездно, то есть даром, возится с моей квартирой?

Вскоре у меня появился шанс узнать ответ на свой вопрос. Буквально через три дня Котик позвонил мне и сообщил, что он почти закончил.

– И что, я должна тебе что-то? – испугалась я. А что, вдруг он думал, что я должна была это понимать и сама. Кто кому что в нашем мире делает бесплатно?

– В каком смысле? – не врубился Котик.

– В смысле денег. Ты имей в виду, у меня их нет совсем. И потом, ты ничего мне не говорил. Если б ты сказал раньше, я сняла бы с депозита свои активы, а так мне надо ждать, пока кончится срок вклада, – судорожно врала я.

– Слушай, а почему ты не можешь сказать проще – не при деньгах ты сейчас? Зачем тебе надо это?

– Что «это»? – насупилась я.

– Ну… мина. При плохой игре, – кособоко пояснил он. – Я же ведь и не думал брать с тебя денег. Я же от всего сердца.

– Это-то меня и пугает больше всего, – пробормотала я так, чтобы он не услышал. Вслух же сказала: – Большое спасибо тебе, дорогой человек.

– Неискренне, дорогая. Знаешь, я ведь не за этим звоню, – надулся он.