Проклятие Одии - Майте Карранса

Анаид стало очень жаль своего только что обретенного отца, в чьей жизни было так много роковых ошибок.

— Я хотел только одного — остаться смертным и состариться вместе с Селеной. Мы бы вместе растили наших детей, которых нам не суждено было пережить. Однако участь смертных — не сахар. Мне стало непросто защищать Селену от нападений Баалаты, при этом понимая, что моя гибель подпишет смертный приговор и ей, ведь Селене было не выжить на севере в одиночку. Мне очень хотелось поделить свою жизнь надвое: одна половина была бы посвящена моей личной жизни, моей семье, моим дорогим и близким, а другая — моему долгу, моему прошлому и всему тому, что я имел, когда был бессмертным сыном одиоры.

Однако моя судьба оказалась неразрывно переплетена с судьбой Селены, упрямо желавшей следовать за мной. Я не стал оставлять ее одну в Исландии, где с ней тут же расправилась бы Баалата, и попытался передать Селену под защиту омниор из Клана Кобылицы, но она не пожелала со мной расставаться. Мне осталось только обратиться за помощью к Ледяной Королеве — твоей бабушке Кристине. Не защити она нас тогда, ты, детка, не появилась бы на свет. Разумеется, при этом я заявил Кристине, что она все равно тебя не получит.

— Зачем же ты тогда обезоружил маму? Она же решила, что стала твоей пленницей! — с упреком спросила у отца Анаид.

— Нося в чреве дочь сына одиоры, Селена приобрела способность общаться с духами. От них она узнала, кто я такой, и сразу на меня ополчилась. Я заметил, что она замкнулась и смотрит на меня волком. Поэтому-то мне и пришлось обезоружить ее и неусыпно за ней присматривать. А она решила, что я что-то против нее замышляю и сбежала, хотя на самом деле я просто хотел ее защитить, чтобы вместе вернуться в цивилизованный мир, где мы могли зажить дружной семьей.

— А медведица? — настаивала Анаид. — Если ты больше не был бессмертным колдуном и не выполнял приказов Кристины, почему ты ее боялся? За что ненавидел?

— С медведицей у меня были свои счеты. Когда-то давно я уже сходился с ней в жаркой схватке. Я думал, что она ненавидит меня и желает сорвать свою злобу на вас.

Анаид верила отцу. Гуннар говорил искренне, и в его объяснениях все сходилось.

— Как же ты поступил, когда решил, что мы погибли?

— В слепой ярости я убил медведицу, но перед смертью она меня изрядно помяла, так что я сам чуть не умер от ран. Ведь я был смертным.

— И тебе не пришло в голову, что мы могли уцелеть?

— По правде говоря, такой исход казался мне совершенно невероятным.

Анаид задумалась о мужестве своей матери, которая в восемнадцать лет родила ее в одиночестве среди льдов и, питаясь лишь сырой тюленьей печенью, долго блуждала по тундре в сопровождении медведицы и собаки.

— И все-таки благодаря мужеству мамы мы не погибли.

— Не забудь поблагодарить за свое спасение и омниор. Без покровительства Матери-Медведицы и призрака иннуита Арука, вас ждала неминуемая гибель. Вы бы пали жертвами холода, голода или хищных зверей. Я хорошо знаю север. Он беспощаден.

— А что Кристина? Разве она не сказала тебе, что мы спаслись?

— Я больше не хотел о ней слышать, — покачал головой Гуннар. — Расправившись с медведицей, я поступил моряком на первое попавшееся торговое судно и четырнадцать лет бороздил моря и океаны, постепенно старея. Печально ощущать приближение старости, но я с радостью готовился взглянуть ей в глаза. По правде говоря, я с нетерпением ждал смерти, надеясь обрести в ней забвение от страданий.

— А как ты узнал, где мы находимся? — не унималась Анаид.

— В день гибели Деметры Кристина, моя мать, пробудилась от сна. Вместе с твоей бабушкой-омниорой исчезло заклятие, усыпившее твою бабушку-одиору. Вернувшись в мир, Кристина отправилась тебя разыскивать и, наконец, нашла. Среди одиор только она знает, что Избранница — это ты. Остальных одиор ввела в заблуждение Селена, выкрасив свои волосы в рыжий цвет.

— А что случилось потом?

— Сначала я отказывался отвечать на вызовы матери. Но она была очень настойчива, и однажды ее гонец достиг корабля, на котором я плавал: как-то ко мне подлетел буревестник с локоном рыжих детских волос в клюве. Я сразу понял, что моя дочь жива, и сошел на берег в первом же порту. Мы были в Индонезии. Добирался до Урта я довольно долго и когда приехал, было слишком поздно. Вы с Селеной исчезли.

— Ты побывал в Урте?

— Да.

Анаид всплеснула руками. Отец побывал в Урте! Ей очень захотелось, чтобы ее мать сидела сейчас рядом и слушала историю Гуннара…

Именно в этот момент, словно прочитав мысли дочери, в дом вошла уставшая и продрогшая, но спокойная Селена.

Гуннар замолчал и, не сводя с нее глаз, ждал, когда та присядет на стул.

Анаид даже заподозрила, что это отец мысленно вызвал ее мать. Очень близкие, понимающие друг друга без слов люди легко могут развить у себя способность мысленного общения.

Немного подождав, Гуннар продолжил свой рассказ, обращаясь на этот раз к Селене:

— Оказавшись в Урте, я стал о вас расспрашивать, и мне посоветовали обратиться к человеку по имени Макс. Я съездил к нему.

У Анаид екнуло сердце, но Селена, как ни в чем не бывало, поинтересовалась:

— Что же он тебе сказал?

— Что вы собираетесь пожениться.

Селена стиснула кулаки и кивнула.

— Выходит, ты все уже знаешь.

Анаид, возмутилась:

— А почему я ничего об этом не знаю?! Почему ты даже не познакомила меня с этим типом?!

— Не хотела рисковать, — покосившись на дочь, буркнула Селена.

— Ерунда какая-то. Этот Макс просто… Просто олух! — воскликнула Анаид, вспомнившая свою короткую встречу с новым другом матери. Анаид с Максом совершенно не понравились друг другу, в первую очередь потому, что до того вообще друг о друге не знали.

— Как-нибудь без тебя разберусь, за кого мне выходить замуж! — огрызнулась Селена.

Гуннар взял Селену за руки. Она попыталась вырваться, но Гуннар был очень силен, и ей было не освободиться.

— Ты его любишь?

— Это что, допрос? — сквозь зубы прошипела Селена.

Гуннар сжал ее руки еще сильнее, и она невольно подняла на него глаза.

— Не стану тебе лгать, утверждая, что все это время ждал нашей встречи. Но лишь потому, что считал тебя мертвой. Все эти пятнадцать лет каждую ночь я видел тебя во сне. Я люблю тебя, Селена! А ты? Ты еще меня любишь?

Не дрогнув под взглядом серо-синих глаз Гуннара, Селена набрала в грудь больше воздуха, а потом громко и отчетливо произнесла:

— Я люблю Макса и выйду за него замуж.

— Неправда! — возмущенно воскликнула Анаид. — Ты говоришь так, только чтобы сделать папе больно. Твой Макс — пустое место!