Проклятие Одии - Майте Карранса

Анаид не боялась Баалаты: ведь у нее есть чудесное оружие — Жезл Власти! Сейчас она прихлопнет им одиору!

Замахнувшись, Анаид уже примеривалась раскроить Жезлом череп Баалаты, но внезапно он перестал ей повиноваться. Как Анаид ни старалась, она не могла нанести удар одиоре.

— Убей ее! Приказываю тебе ее убить! — крикнула Анаид Жезлу на древнем языке.

К огромному ее удивлению Баалата расхохоталась.

В этот момент Жезл Власти выскользнул из руки Анаид.

Девушка старалась остановить его, колоссальным усилием воли вернуть назад, но напрасно. Через секунду Жезл был уже в руках у Баалаты, воскликнувшей торжествующим голосом:

— Жезл сам избрал меня! Он мой!

Потрясая Жезлом, одиора шагнула к Анаид.

Девушка задыхалась. Она царапала себе горло ногтями, пытаясь ослабить невидимую петлю, которой душила ее Баалата. Теперь, когда Жезлом Власти повелевала Черная Дама, Анаид оставалось только уйти в небытие.

Перед глазами девушки промелькнула вся ее жизнь. Она увидела свою седовласую сероглазую бабушку Деметру, за руку водившую внучку в дубраву ворошить посохом палую листву в поисках мест обитания ядовитых мухоморов. Увидела ямочки на смуглых щеках Рока, смеявшегося над страхом маленькой Анаид, принявшей его руку во время купания в темной воде пруда за огромную пиявку. Увидела вечно беременную Елену, выдававшую ей в библиотеке книжку с китайской девочкой на обложке, работавшей в круглой шляпе на рисовой плантации. Увидела Карен, с неодобрительной гримасой взвешивавшую и измерявшую ее маленькую… Еще Анаид увидела свою мать Селену, баюкающую ее и осыпающую поцелуями… Потом воспоминания стали испаряться.

В кровь Анаид больше не поступал кислород, и перед ее глазами все поплыло.

Девушка уже смирилась с собственной смертью, когда стянувшая ей горло петля разжалась. Вдохнув свежего воздуха, Анаид стала возвращаться к жизни.

Постепенно приходя в себя, она в какой-то момент поняла, что больше не наедине с Баалатой. Между ней и одиорой вырос неясный женский силуэт, мерцавший ледяным светом.

Протерев глаза, Анаид зачарованно следила за движениями белой феи, безжалостно разившей черную одиору ослепительными молниями до тех пор, пока той не пришел конец.

Кто же ее загадочная спасительница?! А где Жезл?!

Оглядевшись по сторонам, Анаид увидела его витающим в пространстве. Девушка воззвала к нему, потянулась, но ее тело было невесомо, а движения неуверенны. Внезапно Анаид поняла, что вот-вот вновь вернется на землю.

— Жезл! Мой Жезл! — воскликнула она, в отчаянии простирая к нему руки.

Но тут расправившаяся с Баалатой загадочная белая фея приблизилась к Жезлу, завладела им и исчезла, так и не открыв Анаид своего лица.

— Мой Жезл… — прошептала побледневшая Анаид и тут же рухнула на землю, вновь став человеком из плоти и крови.

Рядом с ней корчилось в агонии туловище огромной змеи. Еще не стерший с губ пену ярости Гуннар прямо на глазах Анаид голыми руками оторвал змее голову.

Подбежавшая Селена принялась раз за разом вонзать свой магический атам в змеиное туловище, подававшее все меньше и меньше признаков жизни.

Покрытые звериной кровью воины Юсуфа приводили в порядок свои исполосованные острыми когтями и клыками призрачные одежды.

Селена бросила атам и заключила дочь в объятия.

— Анаид, детка! — всхлипывая, бормотала она, дрожащими пальцами гладя девушку по голове.

Анаид тоже заплакала, с радостью почувствовав себя малышкой в заботливых материнских руках.

Коварство

Анаид проснулась, когда автомобиль замер на месте. Она по-прежнему ощущала себя маленькой девочкой. Может, потому что спала на заднем сиденье, подложив под голову мамину юбку, а может, потому, что смутно помнила о том, как чувствовала сквозь сон материнские пальцы, выводившие на ее на голом плече какие-то буквы. Ей нужно было отгадать слова, в которые они складывались. Раньше они с Селеной часто так играли тайком от строгой бабушки Деметры.

Улыбнувшись, Анаид вспомнила, как они с матерью прятались от Деметры в служившем гаражом сарае, чтобы съесть там пополам случайно попавшую к ним в руки шоколадную конфету. Озираясь по сторонам, они проникали в гараж и ощупью залезали в старый автомобиль, где и делили запретное лакомство. Потом Анаид ложилась на пыльное сиденье, а Селена, совсем как теперь, выводила на ее плече загадочные слова.

Что же Селена писала? Кажется, «моя маленькая Анаид»!

Анаид особенно нравилось, когда мать гладила ее по голове и ерошила ей волосы на затылке. Девочка специально притворялась спящей, чтобы та гладила ее подольше.

— Вставай, Анаид! Приехали! — раздался над ее головой голос Селены.

Девушка даже не стала спрашивать, куда. Дома у них давно уже не было, они ехали, куда глаза глядят, и даже их последнее прибежище — домик на колесах — был накануне уничтожен злобной Баалатой.

Теперь у них не осталось вообще ничего. Мысль об этом сначала испугала Анаид, но потом, подумав, что ей нечего больше терять, она ощутила странное спокойствие: у нее остались близкие люди и воспоминания, которых никому не отнять! Впрочем, дом в Урте по-прежнему оставался собственностью Селены, и Анаид знала, что всегда может вернуться туда, где сохранились ее игрушки, книги и знакомые с самого детства запахи и звуки.

Вспомнив наставления бабушки Деметры, прежде чем открыть глаза, Анаид втянула носом воздух, пытаясь различить витавшие в нем запахи. Деметра говорила, что настоящие волчицы всегда поступают именно так. В машине пахло морем.

«Значит, это машина Гуннара!»

Вспомнив о нем, Анаид тут же вспомнила, как Гуннар с пеной у рта откручивал голову змеи — Баалаты.

Открыв глаза, девушка приподнялась на сиденье, чтобы вновь узреть этого неистового берсерка, но увидела лишь солидного мужчину с улыбкой на губах и со следами легкой усталости на лице.

— Как ты спала? — заботливым тоном спросил Гуннар у дочери.

— Как сурок, — ответила за нее Селена.

Впервые с момента появления Гуннара Селена говорила с ним спокойно.

Неужели ее родители помирились?! Может, их сблизила кровавая схватка с одиорой? Неужели любовь Гуннара поборола все препятствия и даже проклятье Бригитты с горы Дольмен?!

Затаив дыхание, Анаид не решалась пошевелиться, чтобы случайно не спугнуть воцарившийся мир. Тем временем Гуннар вытащил ключ зажигания и открыл дверцу машины.

— Пойду, узнаю, есть ли места в гостинице, — сказал он.