Отпусти - это всего лишь слово - Сан Тери

Тут вы были правы,

Или мыслей нет, или нет головы.

   Я крутанулся на месте, похожий на самозабвенную обезьяну, которая знает, что она сошла с ума, но посмотрите люди на неё. Услышьте. Это же прикольно, ведь этот зов проникает в душу. 

Думу думай, кричи, и во все двери стучи,

И во все двери стучи да рукава засучи.

А проснуться бы.

Только это не сон,

Мы столбом стоим.

А он, а он, а он...

   И я стучал в каждую дверь, твердил прохожим о том, что видел ангелов, хотел их увидеть однажды, но так и не смог. Ведь бога не существует. Так во что же я верю? Может быть только в то, что однажды, сошёл с ума.

Всем прохожим твердил, что по небу ходил,

Что по небу ходил да ангелов видел.

Видно, впрямь у него, тут вы были правы

   Здесь я впал в неистовство, заставляя каждого повторять это за мной. 

Или мыслей нет или нет головы.

   Услышать себя, откликнуться и взлететь идя по свету, и повторяя единственный мотив

А он шёл себе по свету насвистывал.

   Я "летел", раскинув руки, навстречу своей бессмысленной свободе, ибо никогда никем не буду понят и принят. Именно так ощущает себя множество подростков. Но в эту секунду я был свободен и дарил свою свободу каждому находящемуся в зале. 

И закончив петь, выдохнувшись, потому что вложил в эти строчки всего себя, уронил микрофон. Кажется, я даже пытался поклониться и сделать книксен, чтобы продолжать ещё "чего нить", но запнулся о шнур, и рухнул со сцены вниз, мордой вперёд. Обычно именно в таком состоянии люди падают лицом в салат. 

Думаю, я бы здорово разбился, но вряд ли бы ощутил. По - пьяни боль вообще не воспринимается.... Но я не упал. 

Меня как - то очень органично споймал Вольх.

   Не знаю, правдой или неправдой были его слова про невъебенную любовь с первого взгляда, но кажется, я смутно помню, что он стоял тогда под сценой и смотрел на меня огромными словно загипнотизированными глазами. И было идиотское ощущение, что я огромный бесконечный магнит, притягивающий к себе десятки глаз человеческого внимания. Повелитель мух. Летучий голландец. Я управлял толпой, заставляя её резонировать и откликаться на каждый жест и мой хрипловатый голос и разноцветная ярко прущая энергетика, затрагивали каждого. Я ощущал себя пьяным богом по ошибке взобравшемся на чужой Олимп, чтобы увлечённо взрывать мозги простых смертных. Меня реально пёрло в тот момент. Хотелось подойти к каждому находящемуся в зале человеку, заглянуть ему в лицо и сказать нечто очень важное, отдать это внутри себя.

   Но раскинув руки, я насвистывая летел над миром, как тот недосягаемый шаман без головы и меня невозможно оказалось удержать. Я бы продолжал до бесконечности. Меня никто не прогонял. Парни рубившие музыку в клубе на правах музыкантов, органично взобрались на сцену и в ритм караоке влилась живая музыка, самым ярким акцентом которой, наверное, стал я, а возможно, мне это всё просто пригрезилось.

   По - пьяни чего только не надумается в голову, но музыка звучала, я пел, а потом смолк, и наступила тишина и экзальтированный рёв толпы.

   Мне хлопали, я раскланивался уверенный, что "ща ещё чего нить"....

   А потом полетел вниз, ощутил крепкие руки, успевшие ухватить за балахон и поперёк.

   Кажется, я рухнул на Вольха. Не знаю, как он устоял и был ли это он, подхвативший меня парень, тщетно пытающийся поставить на ноги, а затем просто перебросивший через плечо. Не помню. В голове просто погас свет, память воспринималась рваными урывками. Очнулся дома у Вольха, дрыхнущим на диване, среди горы таких же пьяных тел.

   Может быть, именно поэтому я и пришёл к нему в ту ночь? 

Не знаю. Но похмелье плавно перетекло в новую пьянку. Мы курили, бухали, веселились, Вольх бренчал на гитаре. Потом Саха сгонял домой и притащил свою драмс машину, и они устраивали концерт вдвоём. А мы пьяные и загруженные, с очень важными мордами, Прям бля так по пацански, перепевали весь репертуар от Пикника до Слота. 

Пока Саха и Димбас не начали дурачиться, и изображать из себя Снегурочку и деда Мороза и это было так смешно, что как - то разом разрушило атмосферу. Нас надрывало от хохота, когда озабоченная Снегурочка, изображая из себя дурашечку - пидорашечку - (когда Димбас это ляпнул, мы слегли), принялась приставать к присутствующим, оттягивая штаны и требуя положить "на хуёчек денежку".

Ну что можно ожидать от семерых пьяных дебилов когда им весело? Потом Саха дорвался до меня, пытаясь усадить на колени, не помню, что он там хохмил в мой адрес. От хохота, мы просто говорить не могли, но Вольх пришедший к этому моменту из ванной, чего он туда полез, фиг знает, резко как - то всё это прекратил. 

Потом помню, я залез на стол в комнате, пытался закрыть форточку и органично втолковывал прихуевшему от этого Вольху, "что после ванной он простудиться, и нахуй здоровье гробить. Здоровье надо беречь". До сих пор не представляю, как я ему монитор не сшиб, спрыгивая обратно бодрым тушканчиком, под громкие матюги. Не сшиб. Ответственность из меня пёрла всех всякой меры, и это было даже по - своему даже забавно. Я пинками, разогнал всех курить на лестничную площадку, с умным видом втирая, что бля уважать надо человека. Народ вдумчиво вкупался, соглашаясь, что типо дело говорю. 

На что похожи пьяные базары? На утро, когда их вспоминаешь, становиться очень смешно. Эти бесконечные: Ты меня уважаешь? Так ттссс послушай. Стоп. Ща меня послушай, я сказал. 

Мы хватали друг друга за головы бодаясь лобешниками и чувствовали, что бля мы самые реальные пацаны на свете, братухи, бля. Что за братуху можно вкупиться. И вообще любого нах порвать. 

На площадке, на батарее свернувшись с бутылкой пива, сидел Саха, пуская скупую мужскую слезу и втолковывая мне какую - то важную тему: "про то, как он подкинул другу бабу, хату всегда подгонял, а этот сука увёл у него тёлку, просто нахуй взял и увёл пока Саха бегал за пивом". А Саха, реально мылился потрахаться, ибо дело было на мази. Тёлка давала всем. А друган сука, взял и увёл и трубку сука не брал, скидывая звонки. И один я у него реальный друг"

Саха рыдал на моём плече, а я тащил его на диванчик и уговаривал, что бабы не стоят того, что бы ссориться из - за них. Бля буду, не стоят.

Ога, мне - то вообще реально было об этом говорить. Такой бля Казанова, меняющий партнёрш "с правую на левую - с левую на правую". В коридоре меня перехватил Вольх. Похоже, он единственный из нас оставался трезвым более или менее. Судя по уставшему лицу, эта тусовка изрядно его утомила. Но ещё бы, в этой тусовке, он оказался самый старший.