Авторское право - Пол Левинсон

— Возможно. Правда, я считаю, что Глен и Мэнни погибли, потому что не ограничились чтением текста.

— Мне кажется, нам не стоит этим заниматься, — Дженна покачала головой.

Я видел, что она начинает нервничать.

— Даже по соображениям чистейшего эгоизма, — продолжала девушка, — если вы вот тут умрете, рядом со мной, я никак не докажу полиции свою невиновность. К тому же я вовсе не хочу вашей смерти!

— Я обо всем позаботился, — ответил я. — Прежде чем приехать, я оставил в ящике стола записку — свои соображения по поводу этой истории. Если со мной и случится что-нибудь, лейтенант ознакомится с запиской, и вы будете оправданы. В этом вы можете на меня положиться.

— Поймите, вы мне нравитесь, и я не хочу, чтобы вы погибли.

— Я не собираюсь погибать. Мы не станем сидеть перед экраном, тупо уставившись в него. Мирно уйдем в соседнюю комнату, видео включится автоматически, а лазерный принтер воспримет и выведет слова. Я уверен, что Глена и Мэнни убил не смысл этих слов — ни в коем случае, ведь вы сами их произносили. Дело в какой-то загадочной энергии, излучаемой компьютером, которая высвобождается одновременно с появлением слов.

— А видеолента? — Дженна все еще колебалась.

— Мы не будем на нее смотреть. С помощью цифрового сканирования я постараюсь убедиться, что слова все же записаны. А потом текст проанализируют в лаборатории. Все будет прекрасно.

— Я в этом не уверена.

— Дженна, я затеял это все не просто потому, что хочу сохранить вам свободу, а возможно, и жизнь. Я пытаюсь помочь вам как ученому, которому дороги научные достижения. Кто знает, какими последствиями могут грозить людям эти послания? Мы с вами в конце концов обязаны выяснить, с чем же все-таки столкнулось человечество.

Она вздохнула и покачала головой, но снова повернулась к компьютеру. Только что вялая и безвольная, она разом собралась, пристально следя за экраном.

— Текст может возникнуть в любой момент, — объявила она. — За тридцать секунд до его появления аппарат начнет сигналить. Вы успеете выйти в соседнюю комнату. И пожалуйста, не повторяйте ошибки жены Лота: не оглядывайтесь.

Видеокамера щелкнула и зажужжала.

Зазвенел телефон.

— Взять трубку? — спросил я.

Дженна кивнула.

— Д’Амато слушает. Спасибо, хорошо. О-ооо. Понимаю. Но Боже — как? Хорошо. Перезвоню.

Компьютер начал сигналить: би-би-би…

— Через тридцать секунд на экране появятся слова, — Дженна повернулась ко мне, дрожа от нетерпения.

— Звонил Херцберг, — сказал я.

— Нашел что-нибудь интересное? — Дженна поднялась с кресла.

— Еще один человек погиб, Дениза Рихтер. Занималась той же темой. Диагноз: «естественная смерть»! Вы ее знали?

— Да конечно же! — Дженна зарыдала так, словно ей вонзили нож в спину. — Естественно, я знала ее, не слишком близко, но — боже мой, как это случилось на сей раз?

— Так же, как и в первых двух случаях. Это ужасно… но зато теперь с вас снимут подозрение в убийстве.

— Господи, мне как раз пришло в голову…

— Что?

— Она работала с моим генетическим материалом. Глен послал его Денизе.

Она дрожала всем телом.

— Все нормально, — сказал я, кладя руку ей на плечо, чтобы успокоить. — Херцберг прекращает работу по этой тематике, поэтому и позвонил. Я думаю, у него достаточно трупов, чтобы…

— Я и без него прекращу! — вскричала Дженна, протягивая руку к клавише. Рефлекс выбросил мою руку вперед раньше, чем она успела остановить программу; поймав ее запястье в воздухе, я отвел руку девушки от компьютера.

— Не надо. Мы должны закончить дело.

— Вы что — псих?! Сколько еще смертей вам нужно?

Дженна забарабанила кулаками по моей груди, потом попыталась вырваться. Но я крепко держал ее за локти. Экран был передо мной и, прости меня Боже, я так и не смог отвести от него глаз.

— Что с вами? — донесся до меня голос девушки.

Слова на экране точно соответствовали тем, что она произнесла в японском ресторанчике: здесь было абсолютно все, вплоть до этого странного «уведомления» об авторском праве, часть которого я видел на мониторе Глена.

«Тот, кто прочитает эти слова, кто владеет нашим кодом, имеет право им пользоваться. Что мы и подтверждаем своим Уведомлением об авторском праве».

— Что с вами? — повторила Дженна. — Как вы себя чувствуете? — Она смотрела на меня, не спуская глаз.

— Все в порядке, — ответил я. — Единственная неприятность — в животе урчит от голода.

Она не мигая смотрела на меня, словно сосредоточенный взгляд ее зелено-сиреневых глаз мог сохранить мне жизнь.

— Со мной ничего не случилось, правда. Извините, мне пришлось вас отодвинуть. — Я думаю, извиняться не стоило, поскольку ей было совсем не так плохо в моих руках.

— Господи Боже, — Дженна прижалась ко мне. «Думай о деле, Д’Амато, — внушал я себе, — только о деле». Эта девушка подозревается в убийстве, хотя, по моему мнению, она невиновна. Я напряг силу воли до такой степени, что всего лишь пару раз погладил ее по мягким каштановым волосам.

— Как я рада, что вы живы! — воскликнула Дженна. Отвратительно чувствовать себя прокаженной, передающей заразу последующим поколениям!

— Нет, — возразил я, — речь идет не о болезни, хотя я и говорил о вирусе. Но важно знать, кто устроил эту ловушку. Мы столкнулись с фактами, с наукой, но не с черной магией. Разгадка — в вашей ДНК. А она так же реальна, как сама жизнь, вы это и без меня знаете.

— Но где же ловушка? — спросила Дженна, отодвигаясь и вытирая глаза. — Вы живы, несмотря на то, что Глен и Мэнни, и вот теперь еще Дениза… — она скорбно покачала головой.

— Ответ должен заключаться в словах на экране, в последних двух фразах, если я не ошибаюсь. Слова, разумеется, не точные, да и как им быть точными? Херцберг утверждает, что у вас нет способа проверки адекватности перевода. Он прав, с точки зрения обычных способов проверки языка, то есть перевода с индоевропейского на английский. Но он не может отвечать за перевод системы ASCII в индоевропейскую фазу. А кто может? Ведь все это — впервые. Мы имеем дело с технологическим вариантом платоновского Мено-парадокса: нужно знать какое-то явление, чтобы потом его осмыслить. А где нам взять это первоначальное знание? Схема хромосом — ASCII похожа на индоевропейский язык, но никак не на китайский или корейский. Херцберг считает, что это может быть простым совпадением, — пусть так. Но мы все же примем за основу, что это действительно индоевропейский, или близкий к нему язык, и отсюда начнем разматывать клубок. К чему же мы придем в таком случае? Согласно Херцбергу, существует сильный шумовой компонент. Но у нас нет причины полагать, будто он присутствует равномерно в каждом слове этого послания. Какие-то слова на экране, возможно, совсем не «нагружены» изначальным смыслом, а другие передают его. Как мы выясним это? Что говорят факты?