Игра судьбы - Скарлетт Сент-Клэр

Афродита на мгновение замолчала, сосредоточившись на их игре, и когда они развернули свои карты, Аид прикусил язык — перебор. Он сдал себе слишком много карт.

Афродита лидировала.

Наконец, она призналась: — Я попросила Зевса о разводе. Он не одобрит этого.

Брови Аида приподнялись. — А Гефест знает?

— Я полагаю, что теперь он знает.

— Ты хочешь любви Гефеста, зачем просить развода?

— Я не буду тосковать по нему.

— Ты противоречишь сама себе, Афродита. Ты хочешь любви Гефеста, но просишь развода. Ты хотя бы пыталась поговорить с ним?

— А ты? — огрызнулась она, свирепо глядя на Аида. — С таким же успехом он мог бы быть немым!

Аид поморщился. У него было такое чувство, что Гефест молчал, потому что у нее был вспыльчивый характер.

— Ты не ответил на мой вопрос, Аид.

Бог мгновение наблюдал за ней. Ему не особенно нравилось отвечать на вопросы о душе. Часто и боги, и смертные были не готовы услышать то, что он хотел сказать. Афродита не была исключением. Части ее души были садом, полным роз, лилий и солнечного света, мечтательным и тихим. Другие были штормом, бушующим над бурлящим морем — яростным и разрушительным. Она была сломлена, расколота надвое, как треснувшее пополам зеркало. Однажды она выберет какую-нибудь сторону.

— У тебя прекрасная душа, Афродита. Страстная. Волевая. Романтичная. Но ты отчаянно хочешь, чтобы тебя любили, и чувствуешь себя нелюбимой.

Он заговорил, когда они разыгрывали свою последнюю партию, и когда Афродита развернула свои карты, на ее лице появилась широкая улыбка. Что бы она ни чувствовала по поводу комментариев Аида, это утонуло в ее волнении.

— Пришло время для условий, Аид.

Он нахмурился и откинулся на спинку стула, свирепо глядя на неё. Афродита со смехом откинула голову назад.

— Кто-то не любит проигрывать.

Ее слова были как кочерга в его боку. Аид на самом деле не возражал против проигрыша. Он все время проигрывал, когда играл со смертными, но он не хотел проигрывать Афродите.

Богиня прижала палец к подбородку и тихо промурлыкала, как будто не знала, о чем его попросить. Она зря тратила его время. Она знала, чего хотела, но как раз в тот момент, когда он собирался рявкнуть на нее, она заговорила.

— Влюбись, Аид. А еще лучше, найди девушку, которая влюбится в тебя.

Затем Афродита захлопала в ладоши и воскликнула: — Вот и все! Заставь кого-нибудь влюбиться в тебя!

Челюсть Аида сжалась, и Афродита посмотрела на него в ответ, как будто хотела, в свою очередь, заглянуть в его душу. Ее условия были оскорбительными. Если бы влюбиться было так легко, он бы сейчас не был одинок.

— Это твое представление о шутке? — спросил он тихим и спокойным голосом, несмотря на гнев, скручивающий его внутренности. Ему придется кого-то пытать, просто чтобы снять напряжение в своем теле.

— Это не шутка, — сказала она, подняв тонкую светлую бровь. — Ты предложил совет по любви. Вот и следуй ему.

Тогда это была не шутка, а возмездие. Она была недовольна тем, что он высказал свое мнение о ее браке.

— А если я не смогу выполнить эти условия?

На ее лице появилась злобная улыбка.

— Тогда ты освободишь Бэзила из Подземного мира.

— Твоего любовника?

Аид не смог скрыть отвращения в своем голосе. Они только что провели последние несколько минут, обсуждая ее любовь к Гефесту, и вот она просит мужчину — своего героя, если быть точным. Бэзил сражался и умер за нее в Великой войне.

— Зачем? Разве ты не хочешь, чтобы Гефест признал, что любит тебя?

Она свирепо посмотрела на него.

— Гефест — безнадёжен.

— Ты даже не пыталась!

— Бэзил, Аид. Он тот, кто мне нужен.

— Потому что ты воображаешь, что влюблена в него?

— Что ты знаешь о любви? Ты никогда в жизни не любил.

Эти слова не столько причинили ему боль, сколько смутили его. Он наклонился к богине.

— Бэзил любит тебя, это правда, но если ты не любишь его в ответ, это бессмысленно»

— Лучше быть любимым, чем совсем не быть любимым, — возразила она.

«Ты дура», — хотел сказать Аид. Вместо этого он спросил: — Ты уверена, что это то, чего ты хочешь? Ты уже подала прошение Зевсу о разводе, теперь ты попросила меня воскресить твоего любовника в случае, если я не смогу выполнить условия твоей сделки. Гефест узнает.

Афродита молчала, и он распознал ее неуверенность в том, как она играла губами.

Наконец, она ответила.

— Да. Это то, чего я хочу.

Затем она глубоко вздохнула и выдавила из себя улыбку.

— Шесть месяцев, Аид. Этого времени должно быть достаточно. Спасибо за развлечение. Это было… бодрящим.

С этими словами Богиня Любви исчезла.

Глава III

Игра Самообладания

Заставь кого-нибудь влюбиться в тебя.

Эти слова были жестокой насмешкой, которая эхом отдавалась в голове Аида, когда он бродил в темноте своего клуба, чтобы прочистить мозги.

Возможно, он зашел слишком далеко, критикуя решение Афродиты просить Зевса о разводе, но Аид знал, что богиня любила Гефеста, и вместо того, чтобы признать это, она думала заставить Бога Огня выразить свои чувства, подстрекая его. Чего Афродита не понимала, что не у всех такой подход, как у неё, особенно у Гефеста. Если она и завоюет его любовь, то только благодаря терпению, доброте и вниманию.

Это означало бы, что она должна быть уязвимой, что Афродита, богиня и воительница, презирала.

Он понял. Вызов Афродиты заставил его признать свою собственную уязвимость, свои слабости. Он нахмурился при мысли о том, чтобы найти кого-то, кто хотел бы нести его позор, его грехи, его злобу, но если он потерпит неудачу, вмешается Судьба, и он знал, что они потребуют, если он вернет Бэзила в страну живых.

Душа за душу.

Кто-то должен был бы умереть, и у него не было бы права голоса в выборе жертвы Судьбы.

Эта мысль заставила его тело напрячься, еще одна нить добавится к другим, портившим его кожу. Он ненавидел это, но такова была цена поддержания равновесия в мире.

Запах вывел его из задумчивости и заставил задуматься. Запах был знакомым — полевые цветы, одновременно горькие и сладкие.

Деметра, подумал он.

Имя Богини Плодородия было горьким на его языке. У Деметры было мало страстей в жизни, но одной из них была ее ненависть к Богу Мертвых.

Он снова вдохнул, вдыхая аромат глубже. Что-то в этом было не так. К знакомому аромату примешивалась сладость ванили и мягкая травяная нотка лаванды.