Тысяча поцелуев - Джулия Куин

– Знаю.

Сара плюхнулась на диван, а Френсис встала и подошла к ней.

– Ты что, не хочешь участвовать в церемонии?

Она как-то по-птичьи вертела головой и походила на маленького взъерошенного воробышка.

– Не особенно, – призналась Сара. Вот если бы это была ее собственная свадьба… Но с сестрами об этом говорить не пристало: слишком большая разница в возрасте.

Между Сарой и Харриет у их матери могло быть еще трое детей, но две беременности закончились выкидышами, а единственный мальчик, рожденный лордом и леди Плейнсуорт, умер в колыбели, не прожив и трех месяцев. Сара была уверена, что родителей потрясла смерть сына, но, нужно отдать им должное, они никогда не подавали вида. Когда же было сказано, что титул переходит к Уильяму, кузену Сары, никто не возмущался по этому поводу, просто приняли как должное. Конечно, шли разговоры, что Сара должна выйти за него замуж, чтобы «все осталось в семье», но Уильям был на три года моложе ее, в свои восемнадцать только что поступил в Оксфорд, и, конечно, в ближайшие пять лет жениться не собирался. Да и у Сары не было намерения ждать пять лет. Ну уж нет!

– Сара!

Она подняла глаза. И как раз вовремя: Элизабет целилась в нее томиком стихов.

– Не советую!

Элизабет разочарованно опустила книгу и повторила:

– Я спрашивала: не знаешь, все гости прибыли?

– Думаю, да, – ответила Сара, хотя, по правде говоря, понятия не имела, так ли это. – Трудно сказать что-то насчет тех, кто остановился в деревне.

Их кузина Хонория Смайт-Смит завтра утром выходит замуж за графа Чаттериса. Церемония должна была состояться здесь, в Фенсморе, наследном доме Чаттериса в северном Кембриджшире. Но даже огромный дом лорда Чаттериса не мог вместить всех гостей, которые приехали из Лондона. Многим пришлось снять комнаты в местных гостиницах.

Поскольку Плейнсуортам первыми отвели помещения в Фенсморе, они прибыли почти за неделю до назначенного времени, чтобы помочь с приготовлениями. Точнее, помогала их мать, а Саре поручили следить за сестрами и по возможности не допускать никаких проделок.

А это было совсем не легко.

Обычно за девушками следила гувернантка, что позволяло Саре выполнять обязанности подружки невесты, но случилось так, что их гувернантка – теперь уже бывшая – тоже собралась замуж через две недели за брата Хонории. А это означало, что сразу после этой свадьбы Сара (похоже, вместе с половиной Лондона) отправится из Фенсмора в Уиппл-Хилл, Беркшир, на свадьбу Дэниела Смайт-Смита и мисс Энн Уинтер. Поскольку Дэниел обладал еще и графским титулом, свадьба обещала быть на редкость пышной.

В точности как у Хонории.

Две пышные свадьбы! Две невероятные возможности для Сары танцевать и резвиться, остро ощущая, что невеста не она.

Как же ей хочется замуж! Да и что тут необычного? Ее и воспитывали для того, чтобы она вышла замуж, нарожала детишек… если, конечно, не считать игры на фортепьяно в печально известном квартете Смайт-Смитов. Каждый год, с точностью часового механизма, четыре старшие незамужние кузины Смайт-Смитов были вынуждены демонстрировать несуществующие музыкальные таланты и играть квартетом, причем не перед домашними, а на людях, которые отнюдь не были глухи.

Это был ад – точнее не скажешь. Сара была уверена, что более точного слова не изобретено.

Шум, производимый инструментами квартета Смайт-Смитов, трудно было описать, но по какой-то причине мамаши всех девиц (включая мать Сары, урожденную Смайт-Смит) сидели в первом ряду с ангельскими улыбками на лицах в твердой, хотя и несколько безумной, уверенности, что их дочери музыкальные гении. Что касается остальной публики… это было тайной.

Почему она вообще существовала, эта остальная публика? Сара не могла понять. Ведь достаточно было прийти на концерт всего один раз, чтобы понять: в музыкальных вечерах Смайт-Смитов нет ничего хорошего. Изучая списки гостей, Сара видела одни и те же имена – то есть люди приезжали каждый год. О чем только они думали? Добровольно подвергать себя такой пытке… Это было выше ее понимания.

Единственным способом для одной из девиц Смайт-Смит освободиться от квартета было выйти замуж… ну или притвориться смертельно больной. Сара уже один раз проделала это, так что во второй вряд ли получится.

Вот бы родиться мальчиком! Их не заставляют обучаться играть на инструментах, им не приходится приносить в жертву свое достоинство на алтарь публичного унижения.

Это так несправедливо!

Итак, замужество. Три ее лондонских сезона, конечно, не были полностью провальными: только прошлым летом два джентльмена делали Саре предложение, но даже сознавая, что, возможно, обрекает себя на еще один год за жертвенным фортепьяно, она все-таки отказала обоим.

Сара не нуждалась в безумной, жгучей страсти, потому что была для этого слишком практична и не верила, что всякий находит свою истинную любовь, но полагала, что леди двадцати одного года все же не должна выходить за мужчину шестидесяти трех лет.

Что же до другого предложения…

Сара вздохнула.

Джентльмен был необычайно любезен, но каждый раз, когда считал до двадцати (что делал, как ни странно, очень часто), пропускал число «двенадцать».

Сара не стремилась выйти за гения, но муж, который даже считать не умеет, – это уже слишком.

– Замужество, – сказала она себе.

– Что это было? – осведомилась Френсис, по-прежнему взирая на нее из-за спинки дивана.

Харриет и Элизабет сосредоточились на собственных занятиях, что было, несомненно, к лучшему, поскольку Сара не нуждалась в другой аудитории помимо одиннадцатилетней сестры, когда объявила:

– Мне просто необходимо выйти замуж в этом году, иначе я умру.

Хью Прентис помедлил на пороге гостиной, покачал головой и пошел дальше. Сара Плейнсуорт, если слух его не обманывает, а он обычно не обманывал.

Еще одна причина, по которой он не хотел приезжать на эту свадьбу.

Хью никогда не отличался общительностью и мало с кем дружил, но в то же время избегал тоже очень немногих: в первую очередь, конечно, своего отца; во вторую – приговоренных к казни убийц, а в третью – леди Сару Плейнсуорт.

Даже если бы их первая встреча не вылилась в некое подобие безумного кошмара, они никогда не стали бы друзьями, потому что Сара Плейнсуорт одна из мелодраматичных особ, склонных к гиперболам и патетичным объявлениям. Хью, как правило, не обращал внимания на манеру речи окружающих, но когда говорила леди Сара, ее трудно было игнорировать: она использовала чересчур много междометий, все фразы заканчивались восклицательными знаками.

Кроме того, она презирала Хью. И ему это не кажется. Он сам слышал, как она бормотала о нем не самые лестные слова. Не то чтобы его это волновало – он тоже не слишком ее любил, – просто хотелось бы, чтобы она научилась вести себя корректнее.

Вот хотя бы сейчас! Она, видите ли, умрет, если не выйдет замуж в этом году. Ну еще бы!

Хью покачал головой: уж на ее-то свадьбу он точно не приедет.

Он не пошел бы и на эту, но Дэниел Смайт-Смит настаивал, а когда Хью напомнил, что это даже не его свадьба, тот откинулся на спинку стула и сказал, что присутствие друга на свадьбе его сестры должно убедить общество, что разногласий между ними больше нет. Так что Хью, черт возьми, лучше приехать и улыбаться пошире.

Приглашение звучало не слишком любезно, но Хью было все равно. Он предпочитал слышать истинный смысл слов и не обижался. Но Дэниел прав в одном: в этом случае лучше соблюдать внешние приличия.

Три с половиной года назад разразился невообразимый скандал, когда Хью вызвал на дуэль Дэниела. Последнему пришлось бежать из страны, а Хью целый год учился снова ходить. Еще год ушел на попытки убедить отца оставить Дэниела в покое и еще один – на старания найти Дэниела. Наконец Хью сообразил, как заставить отца отозвать своих шпионов и убийц и дать Дэниелу свободу.

Шпионы и убийцы. Неужели его существование действительно превратилось в мелодраму настолько, что он мог произносить эти слова и чувствовать их уместность?

Хью тяжело вздохнул. Он усмирил отца, нашел Дэниела и привез его в Британию. Теперь Дэниел женится, и все будет так, как должно быть. Дай Бог ему жить долго и счастливо.

Хью опустил глаза на свою покалеченную ногу. Это вполне справедливо. Все начал именно он и за это наказан. На всю жизнь.

Но, черт возьми, как же болит нога! Вчера целый день Хью провел в экипаже – вот и последствия. Он вообще не понимал, к чему было появляться на этой свадьбе. Его присутствия на свадьбе Дэниела, которая состоится чуть позже, было бы вполне достаточно, чтобы убедить общество в заключении между ними мира.

Хью был не настолько горд, чтобы не признать: по крайней мере в этом случае ему не все равно, что подумает общество. Конечно, его нисколько не задевало, когда о нем говорили как о чудаке, который играет в карты лучше, чем общается с людьми. Не то чтобы Хью возражал, когда его называли странным: однажды он подслушал, как одна светская матрона сказала другой, что находит его таковым и не позволила бы дочери считать его потенциальным поклонником (если бы ее дочь им заинтересовалась, чего, конечно же, никогда не произойдет).