Сага-фэнтези о Синдбаде-мореходе и его друге Ибн-сине - Сергей Гжатский

— Мои люди принесли мне эту шкатулку с одной разграбленной виллы. Она принадлежала старику патрицию, который в прошлом был крупным морским военачальником. Я хотел было распросить его о происхождении карты, но центурион раньше загнулся от страха. Я ещё тогда решил, что отдам шкатулку тебе. Надеюсь, когда-нибудь ты сплаваешь в те края и узнаешь, какие загадки таятся за всем этим?

— Непременно!

— Вот и отлично! А теперь, когда мы всё обговорили, я покину тебя и вернусь в лагерь.

Понимая, что у друга ещё много разных дел по подготовке к сражению, Синдбад не стал задерживать Спартака. Они молча вышли из кабинета в закуток, где в окружении толпы преданных слуг их уже терпеливо поджидала кормилица со спящим Люцием на руках.

Спартак осторожно взял малыша на руки, прижал к сердцу и поцеловав в лобик, вернул женщине. Затем попрощался с каждым из слуг, после чего друзья поднялись на палубу. Возле трапа дежурили телохранители. Их уже известили, что теперь они будут служить Синдбаду. Воины собрались, чтобы как и слуги, попрощаться со своим вождём.

Вождь восставших по очереди подходил к каждому гладиатору, называл по имени, прощался… и для каждого у него находилось напутственное слово. Наказав воинам служить Синдбаду и сыну верой и правдой, как они до того служили ему самому, Спартак простился наконец и с другом. Синдбад просто утонул в его объятиях.

— Прощай, друг! Помни всё, что ты мне обещал! — фракиец развернулся, легко перемахнул через борт и спустился в барку. Гребцы дружно ударили вёслами, лодка растворилась в предутреннем тумане, пришедшем с моря.

Синдбад велел телохранителям и слугам расходиться по местам и отдыхать. Потом разбудил свой экипаж, назначил вахты и дежурства, переговорил с первым помощником, приказав тому выйти в море с утренним приливом и взять курс на Басру, и удалился к себе. В кабинете он ещё немного посидел над загадочной картой, но усталость в конце-концов сломила его и он завалился на диван, что бы проснуться через пару часов…

ГЛАВА 2. Ночная схватка.

Прошло полгода…

Спартак, как и предвидел, погиб в сражении, жалкие остатки его армии разбежались кто куда, спасаясь от мести торжествующего Рима. Несколько тысяч гладиаторов попыталось укрыться в горах, но их преследовали: с одной стороны Красс, а с другой Помпей — и в несколько дней уничтожили. Легионеры отлавливали уцелевших рабов по всем дорогам и местечкам империи и распинали на крестах. Так же были повешены вдоль Апиевой дороги, от Капуи до Рима, и семь тысяч пленённых гладиаторов…

Синдбад без приключений вернулся домой в Багдад. Выполняя наказ Спартака, он отвёл его сыну самые лучшие покои на женской /для большей конспирации/ половине своего дома-дворца. Люция окружила целая армия нанятых им мамок-нянек, слуг и служанок, которыми командовала кормилица. Все эти люди, прошедшие его личный строжайший отбор, ежечасно дарили малышу свою заботу и внимание.

Для всех, кто знал Синдбада и был вхож в его дом, Люций считался его рано осиротевшим племянником, которого он взял на воспитание. Во всём Багдаде никому и в голову не могло придти, что малыш является сыном вождя восставших в далёком Риме гладиаторов — Спартака.

Убедившись, что мальчик ни в чём не нуждается, Синдбад ненадолго отлучился из дома, что бы отомстить Киликийским пиратам за гибель Спартака. Он инкогнито прибыл в Рим и поселился на Палатине — излюбленном месте проживания богатых и знатных горожан, на собственной вилле, приобретённой им на подставное имя.

Палатинский холм, по преданию, был выбран для основания Рима самими Ромулом. Откровенно говоря, у Синдбада в столице империи имелась ещё одна вилла в Сабура — районе города, расположенном в долине между самым большим и высоким из семи холмов его северо-восточной части Эсквилином и холмами поменьше — Квириналом и Виминалом. Но Палатинский дворец он выбрал именно из-за близости последнего к Форуму, где была сосредоточена вся торговая и общественная жизнь "вечного города".

Обосновавшись, Синдбад принялся плести коварные планы.

Следует пояснить, что пиратство на Средиземном море усилилось со времён войны с Митридатом. Опорой его были приморские города Киликии, острова Крит и Спорадских островов архипелага.

Осуществив многоходовую комбинацию и отвалив кому следует целую кучу золота, Синдбаду удалось подбить народного трибуна Авла Габиния, сторонника Помпея, внести в Сенат закон, предлагавший самые энергичные меры борьбы с пиратами. Закон был принят, на его основании Гней Помпей получил самые что ни на есть широкие и чрезвычайные полномочия.

Он начал действовать с присущей ему энергией. Меры, предпринятые им против пиратов, заключались в следующем: сначала он поделил море на тридцать округов. Потом поставил во главе каждого опытного начальника с определённым количеством кораблей, которые стали захватывать пиратские суда или загонять их в искусные засады.

Такая тактика принесла скорые плоды: пиратские суда вскоре оказались "запертыми" в Киликии; некоторые из морских разбойников сдались в плен на милость победителя, оказывающих сопротивление перебили или взяли в плен. Помпей приказал разрушить неприступные крепости Киликии и это было выполнено!

Так Рим покончил с разбоем на Средиземном море. И пусть во время последующих гражданских войн пираты вновь возобновили свои набеги, Синдбад посчитал, что полностью удовлетворён. Он отомстил коварным предателям за гибель Спартака и теперь ему нечего было делать в Риме. Он вернулся в Багдад.

Прошло ещё несколько месяцев…

Однажды Синдбад давал очередной приём в своём дворце. Как всегда собрались верные друзья хозяина дома и хорошие товарищи по купеческой гильдии. Когда веселье было в самом разгаре, многие из гостей заметили, как светлое чело устроителя праздника вдруг слегка омрачилось внезапным раздумьем, а в глазах проявилась затаённая грусть.

Кто знал Синдбада достаточно близко, догадались, что на их друга опять напала неистребимая хандра, прогнать которую он мог лишь предприняв очередное путешествие…

…Глубокой ночью, когда закончился пир и довольные гости разъехались по домам, Синдбад прошёл в свой рабочий кабинет и принялся мерить его углы торопливыми шагами. Им овладело беспокойное волнение. Оно тянуло его в дорогу и противиться ему не было никаких сил. Синдбад решил, что завтра же начнёт собираться в дорогу. Он накупит много разных товаров и поплывёт… Но вот куда? В какую сторону отправиться на этот раз? В Индию, Африку, Европу?

Его задумчивый взгляд скользнул по полке с безделушками и внезапно остановился на серебряной шкатулке, инкрустированной драгоценными камнями — подарке Спартака.