Физик Славик - Федор Ошевнев

— М-да-а-а… Не хотел бы я когда-либо в жизни вдруг оказаться в его шкуре. Из усов уж не выкроишь бороды…

— Зато оценки он нам понакроил душевно! — зло бросил тогда Сережка.

Данченко был прав: осознав свои бесплодные попытки втереться к нам в доверие, Лужкин вывел Путивлеву за полугодие явно заниженную «четверку», а вся наша остальная компания вынужденно довольствовалась «удочками». Ну, Смола, положим, на большее и действительно не знал. Но другие!

Мать Севы, который за девять лет не имел и единой тройки, отправилась в школу. Ходила туда же выяснять отношения и моя мать, а отец Валентина в телефонном режиме разругался со Шпажником, пообещав натравить на него и Славика комиссию из облоно. Бесполезно: Лужкин так и продолжал вести у нас занятия и нести на них околесицу.

«Почему оно так получается? — терялись в недоумении мы. — Неужели все учителя настолько глупы и тупы, что не видят, не понимают очевидного?»

И — не находили ответа… До поры, до времени…

Но вот, уже в середине марта, Путивлев, в очередную субботу, сыграл вечерний «общий сбор» у себя.

— Тема весьма интересная обозначилась, — не вдаваясь в подробности, пояснил он.

…Когда мы, рассевшись на диване и стульях, остограммились наливочкой — на сей раз, вишневой, — Валентин вытащил из серванта тетрадку.

— Заезжал к нам на пару дней отцов двоюродный брат, — начал он издалека. — Вообще-то он в Новосибирске живет, а работает там в Академгородке, психологом. На какой-то симпозиум в Москву летал, вот и завернул по случаю — лет шесть у нас не был. А суть такая, что он как спец много чего про нашу ситуацию с Физиком Славиком прояснил. То есть, в плане теоретическом — на практике эта свинотина из нас еще много крови повыпьет. Но вот почему все оно так, а не иначе сложилось… Я вот тут, для понятливости, даже кое-что записал… — и раскрыл тетрадку.

Рассказанное и прочитанное тем вечером сводилось к следующему.

Российское общество изначально выросло на антагонизме меж властью и отдельными гражданами. А проявляться он начинает, как только ребенок впервые попадает в коллектив, где уже осознает себя отдельной личностью. В реалии это — детский сад, со свойственным ему принципом действия системы местной автократии: тетя воспитательница всегда и во всем права.

Яркий пример на эту тему: в бытность свою много шума наделал телесюжет о ЧП в одном из столичных садиков. Там воспитательница — уже с немалым опытом работы — так ударила пятилетнюю малышку, что, не поспеши родители девочки вовремя в клинику, в дальнейшем у ребенка были бы весьма серьезные проблемы с шейными позвонками.

Не без оснований родители обратились с претензиями сразу в районо и, параллельно, в милицию. Началось двустороннее разбирательство. На первом этапе его сама воспитательница, ее коллеги, завдетсадом и чиновники из районо громко и дружно возмущались: «Девочка нагло лжет!» Но когда сотрудники милиции провели опрос других детей этой группы, выяснилось: «идеальная тетя» кулаками работает направо и налево, давно и постоянно. И тогда коллектив детсада разом «сменил пластинку», всемерно умаляя суть ЧП: — Ну, имел место такой единичный факт, но в целом он нашему здоровому воспитательному учреждению совсем не свойственен, да и она вовсе не хотела ударить так сильно, случайно все вышло, это ее дети довели, вы знаете, какие они бывают, а нервы не железные, и вообще — женщина уже перед родителями извинилась, девочка уже вполне здорова, так что давайте считать конфликт исчерпанным!

И — удивление, возмущение, ярый протест, когда по вскрытым фактам было возбуждено уголовное дело. Немедленное требование: передать рукоприкладчицу на поруки коллективу. А до того, чем в будущем может обернуться для пострадавшей нанесенная ей травма, никому просто не было дела.

— Так, и что дальше? — спросил тогда выслушавший эту историю, вместе со всеми, Асмолов.

— Сейчас поймешь, — пообещал Путивлев.

И пояснил: мол, этот случай очень точно иллюстрирует жесткость нашей системы воспитания, которая вовсе не заинтересована в установлении истины, но рьяно заботится о своей «закрытости», ради самосохранения. Такая система обречена защищать «честь мундира» путем защиты — любыми средствами — всех входящих в нее членов. Дети, в данном случае, из нее просто выпадают: составу дошкольной группы зав. детсадом, воспитательницы, нянечки, повара и т. д., просто противопоставлены. Хотя, как ни парадоксально, именно дети — через налоги, собираемые с родителей и оплату за место в садике, через дотации и иное прочее — обеспечивают «взрослым детсадовцам» рабочие места и зарплату.

На этом месте Смола опять перебил Мужика: дескать, и дальше непонятка. Но тут Валентин, наконец, завершил длинный въезд в тему и добрался до главного:

— Чуваки, да вы что, в натуре, не врубаетесь? Детсадовская история как две капли воды похожа на нашу, с физиком! Только та — завершена, а наша — в развитии. Ведь Шпажнику, Раскладному, учителям и самому этому пьянице-недоучке, по большому счету, наплевать, поступим ли мы в институты, какую нишу дальше в жизни займем, чего достигнем — это ж ведь не их проблемы, а наши!

— И как же их решить? — озвучил общий вопрос Данченко.

— Если в общем — никак, — огорошил нас Путивлев. — На уровне самой Системы. Никогда ни детсадовскую группу, ни класс, ни студентов, ни взвод солдат, в схожей ситуации, официально не признают правыми. А вот в частном конкретном случае выход есть. Если ляп воспитательницы, учителя, профессора, генерала приобретет слишком широкую известность, станет достоянием гласности, тогда неизбежно последует «показательный процесс».

— То есть? — уточнил за всех Бельчонок.

— Да элементарно же, — усмехнулся «лектор». — Система с громом и молниями вышвырнет из своих рядов публично дискредитировавшего ее, и он получит хар-рошего пинка под зад и «волчий билет», исключающий возможность возвращения к прежним координатам. Нет, суть самой Системы от того нисколько не изменится. Она…

— Стоп… — прервал себя Валентин. — Давайте-ка я лучше дословно зачту, как дядька сказал… Ага, вот: «Она будет продолжать демонстрировать неуязвимость своего существования „за чужой счет“ и производить общественно опасный суррогат: так называемое „коллективное бессознательное“ — стереотип поведения, мотивы которого меньше всего продиктованы мыслью, в лучшем случае — инстинктом. Человека, уже испытавшего на себе воздействие этого „продукта“ системы воспитания, узнать нетрудно: спросите у него, почему он поступает именно так, а не иначе, — ответит стандартной фразой, мол, потому, что так делают все»…

Тут Путивлев оторвался от тетради и закончил своими словами:

— Короче, смысл поведения вовсе не важен, главное — не выбиться из общей колеи!

— Короче, Склифосовский! — поторопил Асмолов. — И ближе к телу. Что предлагаешь?

— А помочь школе вынести сор из избы, — заявил Валентин. — Скомпрометировать Славика. Да по большому счету. Чтоб Шпажнику только и оставалось его из школы убрать, с «волчим билетом» в зубах. Просекли? Мы-то, как говорится, уже в пролете, а вот всем, кто после нас учиться будет, доброе дело сотворим.

Решили на выпускном вечере напоить горе-препода — если потребуется, силком и до бесчувствия, затем притащить к школьной мусорке, раздеть — до трусов или догола, так точно и не определились, — измазать всякой вонючестью и зашвырнуть «тело» в центр отходов. Затем же, на всякий случай, сделав контрольный фотоснимок, постараться привлечь к компрометируемому наибольшее число зрителей.

И уж если Шпажник даже и после этого не поспешит распрощаться с бывшим скотником — ну, тогда с чистой совестью разошлем мусорное фотосвидетельство в редакции газет, районо, облоно и первому секретарю райкома. Должно выгореть! Должно!!

К сожалению, со своим юношеским максимализмом и желанием восстановить кажущуюся справедливость, мы даже и не задумывались, что собираемся в одночасье окончательно перечеркнуть будущее человеку и так уже балансирующему на грани падения. Кто скажет, имели ли вообще на это право?

Однако человек предполагает, а Господь располагает.

На выпускном вечере, к которому мы подготовились во всеоружии — определили место предстоящего «вливания», куда твердо намеревались затащить Славика, затарились спиртным, а Бельчонок бегал с фотоаппаратом «Зенит-В» и фотовспышкой «Чайка» на батарейках, прогнозируемая жертва просто не появилась.

— Почуял, козел, что жареным пахнет! — плевался обозленный больше всех Асмолов. — Луженая глотка, скотина-скотник, в ж… бы ему трансформатор и на электрический стул!

— М-да-а-а… Косяк ужаснейший, — сокрушался Путивлев.

— Ему, оказывается, ребята из «Б» морду бить собирались, — доложил, разведывавший обстановку «на соседних фронтах», Данченко. — Вот что значит в своем соку вариться, общей схемой не владеть!