Человек последнего круга - Сергей Орехов

Я открыл глаза и, глядя в темноту комнаты, стал думать о своих снах, о том, что раньше я совершенно не задумывался об их содержании и никогда не старался вспомнить их. А вот после того, как мне объявили, что я - человек последнего круга, и эта жизнь у меня на Земле последняя... Зря я на НИХ сегодня наорал, подумал я. Нормальные ОНИ ребята. Ну и что, что не гуманоиды. Возили на свою базу, на полигон... А как славно я заблудился в пустоте, когда летели к краю Вселенной! Ведь ОНИ тогда не бросили меня, нашли, вытащили... Благодаря ИМ я столько узнал. И оружие дали, и применять его научили...

Я вздохнул и повернулся к стене. Толку от всех моих новых знаний было мало. Не мог я их применить в этой своей жизни. "А может, рано еще применять?" - подумалось мне. Меня же обучают азам. А практические занятия начнутся потом? Нет, определенно, ерунду я сморозил сегодня. Когда ОНИ вернутся, надо будет извиниться. Так я подумал, но честно признался, что наорал-то я по вполне известной причине: надоел постоянный контроль, постоянный присмотр. То нельзя, так нельзя, так не следует поступать... И, конечно же... Да-да, именно это самое: кому понравится, что кто-то, пусть и из добрых побуждений, знает и изучает всю твою подноготную. Ничего нельзя утаить. В снах-тестах никуда не спрятаться - какой ты есть, такой уж и есть. Ни один человек не захочет, чтобы кто-то залез к нему в самые тайные уголки души и анализировал тщательно скрываемые даже от себя мотивы поступков.

Все это ерунда, думал я. Все мы видны, как на ладони. Только не даем себе в этом отчета, разве что глубоко и искренне верующие люди понимают: спрятаться человеку в этом мире можно лишь от человека и то при очень большом желании и соответствующем мастерстве. Как тогда я заснул, не помню, но хорошо помню, как проснулся.

Проснулся я от ужаса, охватившего вдруг меня. Что-то вокруг происходило, а я не мог открыть глаза, не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Ужас парализовал нервы, вызвав панический ступор. Я попытался шевельнуться, еще раз попытался. Мысль в голове только одна: надо открыть глаза, надо пошевелиться, чтобы вырваться из проклятых сетей страха. Ну же, еще рывок, еще один...

Я ощутил свое тело, повернулся. Тело очень плохо подчинялось. С огромным усилием удалось открыть глаза.

С улицы сквозь шторы в комнату струился голубой свет. Лунный это свет или нет - было не до выяснений, потому что на лоджии двигалась тень. Тень приблизилась к балконной двери, и дверь беззвучно открылась, словно не было двух шпингалетов, запиравших ее. Черный человек вошел в комнату и оказался у дивана. Он стоял ко мне спиной, а потом стал поворачиваться, но делал он это, не сходя с места, не двигаясь, а как-то перетекая внутри себя. Вот он повернулся и стал наклоняться ко мне, и я увидел его лицо оно было черным. Он склонялся ниже, ниже, неестественно перегибаясь в поясе...

Темный!!! Я закричал, но издал лишь надсадный хрип и, собрав всю волю, ударил в черное лицо кулаком. И тут все исчезло. Мне сначала показалось, что исчез мир, но потом сообразил, что исчез Темный, и вместе с ним исчез голубой свет, и в комнате царит обыкновенный ночной полумрак. Я сел, мокрый от пота, трясущийся. Я потер кулак и понял, что суставы еще помнят удар. Темный был реальным. Волосы у меня встали дыбом.

- Ни хрена себе шуточки, - сказал я, и услышал свой голос, и посмотрел на кулак.

А ведь Темный меня застиг врасплох. Как только я со своими друзьями разругался, он воспользовался моментом...

Я лег, укрылся поплотнее одеялом и стал смотреть на лоджию, и думал, что теперь-то он меня так просто не возьмет, и не заметил, как уснул...

Быстренько же ОНИ меня приручили. Или я сам слишком быстро приручился... И поэтому меня бросили? Черт подери! Бросили - не бросили! Сам я что-нибудь могу? Сам, один, как человек, как отдельная единица биомассы, наделенная зачатками разума, могу я что-нибудь? Непременно! Разумеется! Должен мочь!.. А что, надо быть должным мочь?.. Ха! Вот я себя загнал в угол! Если только надо быть должным... А вдруг не надо? Кого или что я собой представляю? Человека - это раз. И, наверное, меня-второго это два. Хотя, скорее всего, второго-меня еще рано считать чем-то отдельным. На Аудиенции ко мне обращались как к единому целому: "Человек, ты прошел первый порог..." Так и было сказано, именно Человек. Это потом, после смерти, первый останется здесь, а второй пойдет дальше. Может быть, меня поэтому и оставили, что я сам теперь должен... А что должен? Как-то действовать? Попробую другой метод выхода. Надо закрыть глаза и падать, падать в темноту, и стараться не удерживать себя от этого падения, вернее - движения, похожего на падение. Это не падение, это полет, и возникает страх пустоты, и появляется странное желание схватить себя руками и вернуть назад, в телесную оболочку; вот от этого страха и надо убежать. Итак, падаю...

Все, вышел. Лечу. Пока никого и нигде... Серебристое, подсвеченное далеким солнцем, изъеденное кратерами брюхо астероида. Пролетаю под ним. Астероид остается далеко позади... Исполосованный кремовыми облаками серо-красный диск планеты в системе звезды без названия... Вот обитаемый мир. Призрачные конструкции. Сами хозяева планеты тоже какие-то неуловимо размывающиеся. Эти со мной никогда не разговаривают. Я у них обычно не задерживаюсь, я чувствую себя здесь очень и очень посторонним, посторонним в третьей степени - такое у меня возникает ощущение. Искать надо дальше. Лечу. Миры мелькают, словно нанизанные на нить. А вот здесь мне приходилось неоднократно останавливаться. Может быть, здесь знают, где ОНИ? Зеленые волокна водорослей, гирлянды пузырей. Черный глаз. Привет! И он меня узнал. Он умеет плавать и с удовольствием это демонстрирует. Черная роговица и белый зрачок - удивительно! Он любит пообщаться. Общение происходит на языке эмоций. Глаз жмурится, изгибается серпом, поднимает и опускает края. Видел ИХ? Нет, он не знает, где ОНИ. Опять космическая пустота, и в ней никого...

Что это? Кто это?!

- На допрос!

Понятно, прозевал появление охранника. Но на кой, спрашивается, на пол сбрасывать изувеченного человека, фашист! Терплю и встаю.

- Может, вас, господин писатель, на допрос на руках прикажете отнести?

Голос у него какой-то... Не шакалий и не козлячий, не хриплый и не писклявый, чудной голос... Елки-палки, я понял какой - не запоминающийся! Я могу узнать человека по голосу через десять лет, а вот этого не узнал бы.

- Энергичнее шевелись, не заставляй ждать!

- Сейчас... Идем.

- Идем, ха! Да отведу уж...

Та же комната. Ковер убрали. Пол свежевымыт - кровь смывали. В комнате только двое. Очкастый подполковник и новенький: среднего роста, белобрысый, в гражданском. На кого он похож? На ученого? Аппаратчика? Бухгалтера? По наружности не поймешь. И лицо того типа, глядя на которое думаешь: где-то видел, где-то мы встречались.