Медаль за город Вашингтон - Владислав Морозов

Появляется давешняя растрепанная светловолосая девка. Форменная юбка лопнула на ее бедре по шву, так что видны узкие темные трусишки. Что-то кричит в ответ. Видно, что на ее левом рукаве и на животе мятой блузки тоже появились кровавые пятна. Хватает из сумки еще несколько обойм, потом возвращается туда, откуда только что выскочила.

Камера с улицы показывает, как темно-зеленые фигуры проникают на первый этаж. Блондинка в светлом начинает стрелять куда-то вниз, что-то кричит. Но ответа явно нет. Она меняет обойму, снова стреляет. Видно, как снизу стреляют ей в ответ, вокруг отлетает отбитая пулями штукатурка или что-то типа того. Наконец пуля попадает ей в живот. Она, широко открывая рот, кричит, но меняет обойму и продолжает стрелять. Потом меняет еще одну обойму. Снова стреляет. Снизу лупят в ответ, но неточно, попадая в основном в стенку и образуя в кадре облачка мусора.

В коридоре второго этажа снова возникает растрепанная девка, идет нетвердой походкой, виляя из стороны в сторону, хватаясь за стены и двери. Оружия у нее нет, на лице гримаса боли. Она что-то обреченно кричит, рвет блузку на груди, так что пуговицы разлетаются, падает на колени и медленно, как-то боком, оседает на пол.

Блондинка в светлом расстреливает еще одну обойму, потом снова перезаряжает и стреляет. В какой-то момент автоматная очередь рвет ткань платья у нее на груди. Она, видимо, последним усилием, вытягивает ноги, утыкается подбородком в грудь и, дернувшись всем телом, замирает, так и не выпустив автомат из опущенных рук. Похоже, что умерла…

Спустя какое-то время в холле второго этажа появляется тип в песочно-коричневой сбруе. Хорошо знакомое тощее, бесстрастное лицо, верхняя часть физиономии закрыта широкой светозащитной панелью, на голове радиогарнитура с наушниками и микрофоном. Перешагивает через трупы, тыркая их носком высокого шнурованного берца. Подходит к телу блондинки в светлом. Наклоняется, явно осматривая убитую. Потом, похоже, что-то докладывает по радио и уходит вниз. Снаружи видно, как пятнистые фигуры покидают здание на фоне закатного солнца…

– Впечатляет, – сказал я. – Только зачем ты, интересно знать, мне показала это немое документальное кино? Прилетела ни свет ни заря, разбудила практически до подъема, заставила не жрамши, не срамши тащиться сюда и в итоге устроила этот, с позволения сказать, «видеосалон»… Оно действительно того стоило?

– Стоило. Кстати, а что ты можешь сказать по поводу просмотренного? – спросила неистовая Данка. Она сидела за столом напротив меня, как всегда являя образец стервозной офисно-деловой элегантности. Только приталенный костюмчик с узкой, оголявшей коленки юбкой на ней на сей раз был красного цвета и с блестящими псевдоформенными пуговицами, в сочетании с туфлями и сумочкой того же колера. Лишь коричневатая кожаная папочка из крокодила (ну или под крокодила) с бумагами сегодня несколько выбивалась из общего ансамбля. Вариация обычных понтов в ее стиле, короче говоря. Полковник российской армии, блин… Выходит, есть еще на планете места, где шьют и даже носят модную одежду. Эх, на корриду бы тебя, голуба, в таком виде – самое то было бы. Только, увы, все это мечты, и не более того, да и где она теперь, та коррида?

– Что именно я должен тебе сказать? Как простой зритель или как профессионал?

– И тот и другой.

– В прежние, псевдополиткорректные, времена возрастной рейтинг у этой киноработы на гнилом Западе был бы никак не меньше 21+, если бы это тогда вообще разрешили кому-то показывать. И в какие-нибудь Канны сие, если можно так выразиться, кино точно никогда не послали бы. А человек, снявший его, скорее всего, сел бы в комфортабельную западную тюрягу. Это как минимум. Впрочем, в относительно недавние времена разные исламисты и прочие подобные им «оригиналы», бывало, присылали в качестве убедительного доказательства к своим требованиям выкупа похожее видео. Иногда даже и с откровенной расчлененкой. Мне довелось посмотреть подобное несколько раз и, скажу тебе честно – там были штуки посильнее того, что мы только что смотрели. Кстати, а это массовое убийство где происходило и когда?

– Полтора месяца назад, в Мексике.

– Ага. Ну, наших старых и недобрых знакомых, защищающих лучшую в мире демократию, зомбаков, я сразу же признал. А этих парней и девок за что убивали, кстати говоря, если не секрет?

– Как обычно, за лишние догадки и вопросы.

– Понятно. Здорово же они, видать, кому-то насолили, раз против них послали такое… И зачем, интересно знать, эта блондинистая красавица в светлом платье вообще туда приперлась? Я, конечно, понял, что она там, видимо, была главная, но все-таки…

– Это был ее частный аэродром, а точнее, собственность ее семейства. А приехала потому, что влетела в заранее поставленную ловушку. Она якобы совершенно случайно узнала, что вот-вот будет нападение на аэродром, где находились ее люди. А предупредить по-другому было нельзя – телефон им обрезали, мобильной связи сейчас нет. Поэтому она туда и примчалась. Сорвалась чуть ли не с какого-то званого обеда…

– Чтобы умереть?

– Ну так она же не знала…

– Сомневаюсь, что она уж совсем не догадывалась о том, что ее ждет. Кстати, какие-то странные организаторы были у этого нападения. Телефон обрезали, а электричество почему-то не догадались отрубить – на записи четко видно, что в здании свет горит и камеры работают. Кстати, а чего они заодно уж и камеры не уничтожили, раз все такие из себя умные?

– Так там камеры были скрытые, и они об их существовании и не знали. Они ведь все специально сделали для того, чтобы никто не подумал на этих «универсальных солдат» и их создателей – разбитый пикап и трупы ехавших в нем стрелков принадлежали одной местной, скажем так, «конкурирующей группировке»…

– Слишком явные следы всегда поневоле вызывают подозрение…

– Я тебе, майор, больше скажу – даже если бы там не было камер, в местный след мало кто поверил бы.

– Ну-ну. А чего они тогда, кстати, не расстреляли эту халупу из подствольников, гранатометов, минометов или, на худой конец, тупо не закидали ручными гранатами? Ведь там, насколько я смог рассмотреть, не было ни самолетов, ни, скажем, резервуаров с горючкой – взрываться и гореть было особо нечему. Или они штурмовали конкретно здание аэропорта и ни на что, кроме убийства тех, кто там находился, не рассчитывали?

– Ну, у местных как-то особо не принято применять тяжелое вооружение, зачастую его там просто нет, даже у тамошних армейских с этим проблемы. А кроме того, похоже, те, кто устроил нападение, не просто убивали, а явно растягивали удовольствие.

– Это как?

– Нападавшие применили хитрые спецбоеприпасы, которых еще никто до того не видел. Пули с дополнительной внешней оболочкой с высоким содержанием поваренной соли. При соединении с кровью оболочка начинает растворяться, вызывая дикую боль и жжение…

– Ни фига себе… Да, схлопотать таким ядреным суперпатроном в живот – это нерадостно…. Так они что – мазохисты, эти заказчики нападения с применением подобных «спецсредств»? И окончательной целью действительно было просто убийство?

– Скорее можно сказать – убийство в воспитательных целях.

– Это кого же таким макаром можно воспитать, интересно знать? Тут, по-моему, либо убиваешь, либо воспитываешь, без иных вариантов. И чем конкретно эти парни и девки провинились? Кому именно дорожку перешли?

– Если коротко – они узнали кое-что лишнее о местных мутных типах, тех самых, которые предположительно клепают для пиндосов этих «универсальных солдат» и «живые мины»…

– Погодь, ты же говорила, что у «живых мин» бразильский след, при чем тут Мексика?

– Бразилия – просто одно из мест, откуда они легально получали человеческий и прочий биоматериал, а главное находится в Мексике, поближе к «заказчикам».

– Ладно. Допустим, они узнали нечто лишнее, и что с того?

– Эта светловолосая – Саланж Линарес. Ее семья – богатейшие плантаторы, которые контролируют обширные территории в мексиканских штатах Веракрус, Табаско, Кампече, Чяпас и еще кое-где. В основном это та часть Мексики, где горы и джунгли – побережье Мексиканского залива…

И неистовая Данка извлекла из своей крокодиловой папочки фото. На снимке улыбалась, явно не зная, что ее ждет, та самая, покойная, блондинка с только что просмотренной видеозаписи. Только на цветном и явно «художественном» снимке выглядела она много привлекательнее, чем на видео.

– Латифундисты, значит? Эксплуататоры?

– В тебе что, майор, генетически засел где-то в темных глубинах подсознания член комитета колхозной бедноты или председатель сельсовета? Что это за дурацкие понятия из прошлого века? Да, их можно назвать и так. Но они не только землевладельцы. Сейчас в Мексике, как и в большинстве стран, правит чрезвычайная военная хунта. Хунта, как водится, испытывает нехватку буквально всего, от горючки и патронов до профессиональных солдат. Соответственно, военные и полиция контролируют только крупные города, да и те в основном днем. Вся реальная власть в руках у местных семейных кланов. И эти самые Линаресы – одно из наиболее могущественных семейств. А кроме того, семейка Линаресов – ребята с очень длинной родословной, как и положено тамошней аристократии.