Стеклянная невеста - Ольга Орлова

— Сейчас все хорошо, сейчас меня здесь все устраивает. А что было раньше!.. — Верочка содрогнулась нервно. — Никакой девчонке не пожелаю того, что мне пришлось в Москве перенести!

Ночь была синяя, недавно проехала поливальная машина, и асфальт перед клубом отражал фары проезжавших машин. Время еще было, мы не спешили. Верочка взяла меня под руку и увлекла в сторону от дорожного бордюра, на который как раз мягко, по-хамски оттесняя нас, вползал чей-то синий «БМВ».

— Вот гады! — сказала Верочка, имея в виду тех, кто приехал в «БМВ», чуть нас не задавивших.

И сразу же вернулась к Шурочке, продолжая с немного наигранной печалью:

— У них с Петром Ивановичем, нашим швейцаром, большая дружба. А знаешь, я думаю, если людям хорошо вместе, то это никакой не грех. Как ты думаешь? Ведь они же никого не трогают, они сами по себе, и оба несчастные. А вместе им хорошо. И они так нежно друг к другу относятся.

Петр Иванович как раз открывал нам дверь. Желтый луч автомобильной фары отразился от латунной дверной пластины и скользнул по его улыбающемуся приветливому лицу, изрезанному глубокими морщинами. Он поздоровался с нами, а я представила, как он и Шурочка… нет, я подумала, кто я такая, чтобы судить? И тут меня кто-то придержал за локоть. Это был хозяин.

Глава 6

ПЕРСОНАЛ

В тот день Граф пришел на работу к восьми часам вечера. Поздоровавшись с Петром Ивановичем, он задержался в вестибюле, ища взглядом начальника охраны и его заместителя. Обычно они по вечерам находились рядом со швейцаром. Так было заведено уже многие годы, и обязанности их не менялись, росли только суммы их оклада.

Оба сидели в широких креслах в глубине вестибюля и, пользуясь ранним часом и отсутствием начальства, оживленно болтали с младшим поваром Митей из ресторана клуба. Увидев хозяина, все встрепенулись; Митя поспешил к лестнице в подвальное помещение, где размещалась кухня ресторана, а охранники направились к Графу. Это были братья Свиридовы, Иван и Константин, бывшие борцы классического стиля, заслуженные мастера спорта, сейчас, на покое, раздавшиеся вширь и устрашавшие подвыпивших посетителей одним своим видом.

Оба работали в клубе давно, еще когда заведение принадлежало прежней хозяйке, Анне Марковне Лебедянской. Анна Марковна начинала свою карьеру в райсовете Дзержинского района, курировала в том числе и спорт, а когда обзавелась клубом, привлекла на работу братьев. Граф знал, что с началом перестройки Иван и Костя оказались буквально на улице. Выступать им уже не позволял возраст, да и негде было выступать. Тогда казалось, что со спортом покончено окончательно, спортсмены организованно подались в рэкетиры, а таким мужикам, как Свиридовы, сам Бог велел. Соответственно обряженные, они производили устрашающее впечатление на нервных кооператоров, так что им даже не приходилось прилагать каких-либо усилий — все шло само собой.

Оказалось, что братья лишены амбиций, им было достаточно той славы, которая их и сейчас стала окружать. Лезть вверх они не помышляли, так что их и оставили в покое. Тем не менее слава славе рознь: однажды на них напала группа конкурентов и, отбиваясь, братья вошли в раж, поломали массу костей, кого-то убили. Подоспевшая милиция их арестовала, и об этом деле стало известно. Вот тогда-то вмешалась Анна Марковна. На суде ее заступничество оказало влияние, срок братья получили минимальный и, отбыв в колонии общего режима около года, устроились к ней в клуб.

Здесь братья и застряли, добросовестно исполняя роль вышибал и хранителей порядка. Кроме того, оба безотказно выполняли разные мелкие поручения: надавить ли на снабженцев, поставлявших некачественный товар и не желавших платить штраф, или на периодически объявлявшееся в округе мелкое хулиганье — тут братья были просто незаменимы.

Пожимая им руки, Граф, незаметно для себя, старался выпрямиться, чтобы казаться выше. Выпуклая грудь его еще больше выгибалась вперед и тому, кто наблюдал за ним со стороны, мог сейчас показаться задиристым петушком, готовым немедленно вступить в бой с кем угодно, даже с этими тяжелыми и мощными братьями-вышибалами.

Граф между тем заговорил о вчерашнем случае, когда братьям пришлось под утро усмирять одного пьяного посетителя. По мнению Графа, братья перестарались. Пострадавший входил в солнцевскую группировку, и по поводу его поврежденной руки Графу уже звонили. Хорошо еще, что парень принадлежал к «быкам», то есть к боевикам, и находился на низкой ступеньке иерархической лестницы. Тем не менее Граф был раздосадован случившимся и решил устроить нагоняй своим служащим. В присутствии братьев он, однако, переменил свое первоначальное решение: Граф обычно не считал нужным быть грубым с подчиненными и, как в силу своей натуры, так и по тактическим соображениям, предпочитал являться в роли благодетеля, а не компрометировать себя излишней грубостью.

Напомнив обоим о вчерашнем, он смеясь спросил:

— Парни, нельзя ли было помягче? Мне братва уже счет выставила. С утра звонили, требовали ваши головы. Если так дальше пойдет, то они сюда нагрянут.

Как Граф и ожидал, братья немедленно вспылили. Старший, Иван, набычившись, заявил:

— Пускай попробуют. Костя этому охламону только руку придержал, а она хрустеть стала. Пускай приезжают, посмотрим, уедут ли живые, сволочи!

— Мужики! Мы здесь на жизнь зарабатываем, а не на ковре выступаем. Надо будет, устраним любого, но здесь все должно быть на уровне. Посетитель всегда прав, он должен уходить в приятном расположении духа, а не со сломанными руками.

Младший, Константин, ухмыльнулся. Он сунул руку в карман и вытащил, как показалось Графу, нож. Но это был не совсем нож, а нож-кастет — довольно устрашающее на вид оружие.

— Ваш пострадавший вот этой игрушкой размахивал. Если бы мы не подоспели, он бы кого-нибудь пырнул. Я думаю, для клуба это было бы хуже, чем его сломанная рука.

Граф поднялся к себе в кабинет. Он думал о разговоре с братьями. Конечно, Костя прав, но, если еще подобное повторится, придется Свиридовых наказывать. Можно будет снять премию, но только часть, чтобы не обиделись всерьез. Своим приходится многое прощать, конкуренты были бы рады переманить к себе таких бугаев. А работают парни грубовато, это надо признать: вместо того, чтобы мягко урезонить, они кости ломают. Обезоружили бы пьяного идиота, и на этом все и закончилось бы. Утром никто ничего и не помнил бы, а так, из-за сломанной руки, уже забыть трудно. Придется разбираться с братвой, может быть, Варана просить быть посредником.

В дверь постучали, и, не ожидая ответа, в кабинет вошел очень высокий молодой мужчина. Светлые реденькие и коротко остриженные волосы были почти незаметны на круглой голове, а толстое, добродушное, расширяющееся к подбородку лицо придавало ему степенный вид преуспевающего чиновника. Граф, разглядывающий в этот момент пачку вчерашних накладных, поднял глаза и спросил: