Эпоха перемен - Геннадий Неделько

Но только и все пособствующие Горбачёву иуды, сколько бы их там не было, ничего бы не сделали СССР, не подготовь им для этого благоприятную почву предшествующее им поколение руководителей "страны развитого социализма". В основном делали они это по скудоумию и неумению управлять такой огромной страной но, не исключено, что кто-то и сознательно готовил страну к развалу. Вы спросите, — зачем это понадобилось, "вышедшим из народа", так сказать "плоть от плоти", руководителям первого в мире народного государства рабочих и крестьян, и куда смотрел сам народ? В дальнейшем поймёте зачем, а вот на счёт народа, следует уточнить одну деталь.

Увы, что бы там нам не говорили, но история не знает не одного случая, когда бы народ участвовал в управлении государством. Разве что в античности или глубоком средневековье, когда у большинства народов Земли общественным строем была военная демократия и все важные проблемы решались на общей сходке мужчин-воинов, на вече, тинге, курултае и т. п. Хотя и тогда почти всё зависело от голоса знатных воинов, вождей и старейшин. Да и не государства тогда были у этих народов, а так, — всего лишь временные или более-менее постоянные племенные или родовые союзы.

Вот и созданное в начале XX столетия, зародившееся в результате Октябрьской революции и кровопролитной гражданской войны, первое в мире, вроде бы как народное, государство рабочих и крестьян на самом деле было не таким уж и народным. У его руля встали большевики, — Ленин и созданная им партия. Трудно сказать, как сложилась бы судьба государства, проживи Ленин лет на 10 — 20 дольше. Но "великий вождь мирового пролетариата", создатель этого уникального и самобытного государства вскоре умер, оставив после себя, довольно разношерстный и разномастный, как в своих взглядах на построение нового общества, так и в классовом, и в этническом отношении, заключённый в узкие рамки партии, коллектив соратников и учеников, талантливых и не очень. А так как вождя не стало, а свято место пусто не бывает, то его, естественно, кто-то должен был занять. В партии началась жестокая борьба за власть, которая длилась более пятнадцати лет.

Советские историки преподносили это, как борьбу истинных ленинцев, с примкнувшими во время революции и гражданской войны к большевикам, эсерами, меньшевиками, троцкистами, иными уклонистами правого или левого направления, и прочими пробуржуазно настроенными временными попутчиками партии. По большей части так оно, наверное, и было. Но всё равно, по большому счёту, это была борьба за власть. К тому же, совсем не обязательно, что в партии были сплошь и рядом идейные борцы, придерживающиеся, якобы, разных взглядов, сделавших в итоге, их непримиримыми врагами (например, Сталин и Троцкий).

Довольно частым явлением в мировой истории есть тот факт, что во времена смут, в "мутной водице", на видные места, а порою и на довольно ответственные руководящие посты в государстве, пробирались, благодаря своей наглости, смекалке, если хотите смелости, а порою и просто случаю, люди совершенно беспринципные, неразборчивые в средствах карьеристы, и даже обычные проходимцы. Всего этого добра хватало и в партии Ленина. Им тоже хотелось порулить или хотя бы подержаться за штурвал корабля с названием СССР. Что поделаешь, — герои революции и гражданской были обычными людьми, далеко не все и не всегда бескорыстны, безупречны, с чистыми руками и совестью. К тому же по ходу кровопролитных войн (Первой Мировой, революции и гражданской) длившихся в России почти целое десятилетие, привыкшие к тому, что все проблемы лучше всего, надёжнее и быстрее, решает "товарищ маузер", поэтому последнее и самое веское "слово" ещё долго оставалось именно за ним.

В смертельной схватке внутри партии победительницей вышла группировка возглавляемая Иосифом Джугашвили, — товарищем Сталиным, истинным ленинцем, и отцом народов, как говорили о нём во времена его правления. Но с развалом Советского Союза, это время борьбы за власть и время пребывания у власти Сталина назовут мрачными временами засилья, репрессий и кровавого террора. И первым, кто начал наступление на мёртвого Сталина был один из его выдвиженцев, видный член партии ещё с тридцатых и сороковых годов товарищ Никита Сергеевич Хрущёв. Это ему, сталинскому "соколу" и, по высказываниям тех, кто знал его лично, одному из активнейших "тружеников" на ниве репрессий, предлагавшему, устраивать публичные казни даже на Красной площади, принадлежат слова, сказанные в декабре 1939 года: "Все народы Советского Союза видят в Сталине своего друга, отца и вождя. Сталин — друг народа в своей простоте. Сталин — отец народа в своей любви к народу. Сталин — вождь народов в своей мудрости руководителя борьбой народов". (Кстати, пройдёт совсем немного времени и примерно тоже самое лизоблюды-товарищи в ЦК и Президиуме будут, захлёбываясь слюной от восторга, кричать с высоких трибун и о Никите Сергеевиче, а затем, и, о скинувшем его, с помощью всё тех же лицемерных подхалимов-товарищей, — о товарище Брежневе.) Это он, Хрущев, когда, как-то, однажды принес Сталину очередной список "врагов народа", — то Сталин даже усомнился: "Неужели так много?" — "Их гораздо больше, товарищ Сталин, вы не представляете, сколько их!" — не моргнув, ответил наш будущий поборник гуманности и справедливости. Но пройдёт всего лишь 17 лет после произнесённой хвалебной речи в честь товарища Сталина и лишь три года после его смерти, и Хрущёв набросится на умершего вождя, обвиняя его в кровавых репрессиях, в неудачах первых годов Великой Отечественной войны, и даже обзовёт его трусом и паникёром. Его, о котором, как вспоминал Риббентроп в "Тайной дипломатии III Рейха", даже злейший враг Сталина А. Гитлер, "…говорил — в присущей ему манере — … с большим восхищением. Он сказал: "На этом примере снова видно, какое значение может иметь один человек для целой нации. Любой другой народ после сокрушительных ударов, полученных в 1941–1942 гг., вне всякого сомнения, оказался бы сломленным. Если с Россией этого не случилось, то своей победой русский народ обязан только железной твёрдости этого человека, несгибаемая воля и героизм которого призвали и привели народ к продолжению сопротивления".

Я же позволю себе усомниться в том, что только лишь благодаря железной воле Сталина, советский народ смог справиться с тяжелейшими поражениями и потерями первых месяцев войны и, выстояв под Москвой и Сталинградом, перейти в наступление. Тут явная недооценка фашистским фюрером характера и воли нашего народа, который и ранее не однократно уже спасал Родину в подобных случаях. Но то, что напрасно, без веских на то оснований, восхищаться личностью своего врага не станет не один уважающий себя политик и человек, а тем более человек, возомнивший себя богом или, по меньшей мере, величайшим гением, и вершителем судеб всего человечества, думаю, сомнений нет ни у кого.

Что же касательно репрессий, то к счастью, а возможно и к сожалению, те года я не застал, и в партии (уж точно к счастью) никогда не был, хоть затащить в неё меня пытались не раз, и поэтому утверждать, что репрессии были напрасными и неоправданными или наоборот, не имея необходимого доступа к информации, не могу. Но вот хрущёвские времена помню, и с реакцией народа СССР на смерть Сталина я знаком не от запрограммированных дикторов радио и телевидения, — не из продажных СМИ.

Добрым словом товарища Сталина советские люди поминали долго и как рассказывали старшие — очень многие плакали, узнав о его кончине.

Плакали за тираном? За губителем русского народа? Это меня удивляет и настораживает более всего. Он нас в тюрьмы, в лагеря, а мы горько оплакиваем его кончину? И ведь плакали не только в Москве или на родине Сталина, в Грузии. Плакали во всех уголках великой державы. Как то это не вяжется с тем, о чём нам сегодня "поют" наши политики и их историки.

Кстати, умершего совсем недавно Уго Чавеса, либералы запада тоже называли при жизни диктатором и тираном, и обвиняли Чавеса в пренебрежении к избирательному законодательству, нарушении прав человека в политических репрессиях и прочих грехах, но как его провожал в последний путь народ! То же неподдельное горе и те же слёзы… Чем же так хороши народу подобные тираны? Вопрос не ко мне, — вопрос к народу, хотя своё мнение у меня имеется, но это сейчас не столь важно.

Мой отец, мама, и многие другие люди из их поколения, с благодарностью, вспоминая Сталина, рассказывали о том, как уже вскоре после окончания Великой Отечественной войны, сразу после голодного 1947 года, были отменены карточки, а ещё через пару лет стали ежегодно снижаться цены на многие товары первой необходимости. Выходит, что? И впрямь Сталин был — "отец народа в своей любви к народу", коль так заботился о своём народе и не напрасн так по нём убивались "дети", — этот самый советский народ?

Конечно, и этого ни кто сегодня не отрицает, — Сталин был не без греха. Он ведь обычный человек, и поэтому тоже ошибался. На его совести, наверняка, есть невинно загубленные людские жизни, — этого забывать нельзя. Но с другой стороны, если мы будем прилежными учениками мудрой истории, то вполне можно допустить, что Сталин ценой репрессий спас Россию от ещё большей крови.