Счастливчики - Даниэла Стил

– Что все это значит? Какое повреждение спинного мозга? Она парализована?

Билл метался из стороны в сторону словно загнанный бык, и Бен Штайнберг понял, что с ним следует обращаться осторожно. Врач-стажер уже предупреждал его об этом, но сейчас он воочию увидел степень тревоги Билла за дочь. Похоже, отец раненой девушки мог в любую минуту потерять контроль над собой. Несчастье, произошедшее с дочерью, слишком его потрясло.

– Мы ничего пока не можем утверждать. Вот почему я хочу, чтобы ее осмотрел нейрохирург. Моя коллега – один из лучших специалистов в этой области. Я только что ей позвонил, и она едет сюда. В любом случае нам необходимо еще некоторое время, чтобы стабилизировать состояние Лили. Нужно ее отогреть и поднять ей давление, только тогда она сможет перенести операцию.

– Я не давал согласия на операцию, – напомнил ему Билл. – Только спросил, парализована ли она. – Его взгляд обжег Бену глаза.

– Трудно определить это в ее теперешнем состоянии, но функции ног, возможно, ограничены. Необходимо проверить степень повреждений, только тогда мы сможем дать вам точный ответ.

– Когда приезжает нейрохирург и почему, черт побери, ее до сих пор здесь нет?

– Она должна быть здесь через четверть часа или минут через двадцать. Я ей только что звонил, – спокойно ответил доктор Штайнберг.

Он сочувствовал несчастному отцу и старался его успокоить. Однако Билла могло удовлетворить только одно известие, что Лили вне опасности, а этого пока никто не мог ему сказать, даже чудо-нейрохирург. С его малышкой произошел серьезный несчастный случай, и никто не мог гарантировать, что она выживет.

– Могу я увидеть дочь? – спросил Билл с мукой в глазах. Хирург-ортопед кивнул. Он не нашел в себе сил отказать, хотя ему очень не хотелось, чтобы отец увидел дочь в ее теперешнем состоянии. Наверное, это поможет ему понять, насколько хрупкая ниточка привязывает ее сейчас к жизни.

Билл молча вошел с ними в травматологическое отделение. Лили перевели в палату интенсивной терапии, где рядом с ней находились две сестры и врач, проверяя ее состояние и готовя информацию для нейрохирурга. Лили лежала под одеялами с электрическим подогревом, голову прикрывала хирургическая шапочка. Пострадавшую подключили к аппарату искусственного дыхания, лицо ее казалось безжизненным. На обеих руках стояли капельницы, ко всем частям тела прикреплены датчики для сбора необходимых данных. Если бы у нее остановилось сердце или прекратилось дыхание, немедленно прозвучал бы сигнал тревоги.

При виде дочери Билл испытал еще большее потрясение. Он мог лишь смотреть на нее и осторожно и нежно касаться ее здоровой руки. Другая рука была в гипсе, и на лице у Лили начал выступать синяк на месте удара. Билл постоял немного, беззвучно глотая слезы, и через несколько минут сестра вывела его за дверь. В палате он в любом месте только мешал бы врачам, и все-таки как бы он ни стремился быть рядом, он не хотел затруднять их работу. Никаких иллюзий у него не было. Билл снова расположился в комнате ожидания. Сестра предложила ему чашку кофе и что-нибудь поесть. Но он только отрицательно покачал головой, откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Увидев Лили, он перестал верить, что она выживет. И впервые за четырнадцать лет прочитал молитву.

Глава 3

Джесси Мэтьюс крутилась как волчок с утра до вечера. Все ее свободные дни были одинаково беспокойными, что неизбежно с четырьмя детьми, и ей такая жизнь нравилась. Ее старшему сыну, Крису, исполнилось восемнадцать, уже якобы взрослый. Он получил права и водил машину, но ему по-прежнему все время были нужны надсмотрщик и нянька. Он постоянно советовался с родителями по поводу важных и не очень решений, требовал помощи с курсовыми работами, опустошал холодильник и забывал помыть посуду. Джесси стирала ему и давала советы в романтических делах. Когда у него оставалось время, он охотно играл с отцом в баскетбол. У родителей свободная минутка находилась редко. Его мать работала нейрохирургом, а отец, Тим, анестезиологом. Они старались, чтобы в доме все время находился хотя бы один из них. Но когда возникали чрезвычайные ситуации, а за ними следовали срочные вызовы, что случалось частенько, отсутствовали оба. Тогда Крис оставался «на хозяйстве» и иногда развозил младших братьев по их делам. Осенью он собирался поступать в колледж, причем обязательно в Денверском университете – ради популярных там лыжных соревнований. Он с нетерпением ждал, когда окажется в студенческой среде. Адам, одиннадцатилетний брат, его даже немного поддразнивал. Казалось, они спорили друг с другом с самого дня рождения Адама, хотя разница в возрасте между ними составляла семь лет.

Хизер было пятнадцать, и она училась в той же школе, что и Крис. С братом они неплохо ладили, кроме тех случаев, когда он из-за собственного свидания отказывался отвезти ее куда-нибудь, и она называла его свиньей. Но отношения наладились, когда она перешла в старший класс, и родители вздохнули с облегчением.

Шестилетний Джимми был всеобщим любимцем. Для Джесси он стал «случайностью», через пять лет после рождения Адама, но теперь она и Тим за эту «случайность» благодарили судьбу. Ласковее Джимми они никого не видели, он у всех вызывал добрые улыбки. Младший сын любил всю свою семью, развлекал и забавлял. Тим «простил» Джесси за четвертого нежданного ребенка в уже испытывавшей финансовые затруднения семье, как только его увидел. Перед ним никто не мог устоять, он очаровывал всех вокруг. Его жизненную позицию определяло то обстоятельство, что недоброжелателей он еще ни разу не встречал. В него влюблялись посторонние люди в очереди в супермаркете, он заводил друзей везде, куда бы ни пошел. Даже бездомные на улице улыбались ему, когда он с ними здоровался и спрашивал, как у них дела.

Тим еще только просыпался, когда Джесси вернулась с покупками. За свой свободный день она уже успела переделать миллион дел: отвезла Хизер в магазин, сводила Адама в парикмахерскую подстричься, чему он отчаянно сопротивлялся. Ее ждали еще две груды белья для стирки, и она обещала приготовить ужин. Они с Джимми распаковывали продукты, когда в кухню вошел, зевая, Тим в пижаме. За ночь он провел четыре операции, одну за другой, и вернулся домой только в десять утра. Он поставил вариться кофе и помог жене уложить продукты в холодильник.

– Похоже, у тебя было тяжелое дежурство, – сказала она.

Он взглянул на нее поверх головы Джимми. И одарил той самой улыбкой, от которой у нее все эти годы начинало чаще биться сердце. Они поженились в двадцать четыре года, когда оба учились на медицинском факультете университета. Девятнадцать лет спустя, родив четверых детей, они все еще были влюблены друг в друга и не скрывали нежных чувств. Адам закатывал глаза и всем своим видом изображал отвращение, когда они целовались, а Крис и Хизер очевидно смущались. Джимми находил происходящее смешным и показывал приятелям сделанные тайком фотографии своих целующихся родителей. На снимках не оказалось ничего неприличного, и ребята от души потешались над взрослыми. Тим и Джесси знали, что мало кому удается сохранить нежность после почти двадцати лет супружества, но их дети считали, что это в порядке вещей.