Ворона летает по геодезической - Игорь Блинов

…Он видел, как главарь корейцев, невысокий коренастый сержант с труднопроизносимым именем, уж готовился торжествовать победу, как налетевший вороном Саид сильно ткнул его заточкой в горло, и тот упал, пытаясь поймать что-то невидимое перед собой, но руки неловко промахивались, и кореец замер, обильно смачивая землю кровью.

…Когда явилась спецгруппа, буза была в самом разгаре, пылали складские помещения, и кое-где недвижимо лежали тела с раздробленными головами и переломанными ребрами.

Разбушевавшуюся толпу с трудом усмирили, но несколько особо активных зачинщиков бесследно исчезли.

…Ночью, когда он возвращался в казарму из наряда, путь преградила темная фигура.

— Слюшай, дрюг, — Саид положил ему руку на плечо. — Виручай, дорогой. Я вижу — ти свой. Дэньги нужны.

Он давно уже стал равнодушен к материальному. И теперь не только дал Саиду денег, все, что были в заначке, но пожертвовал и свой физкультурный костюм, и напоследок посоветовал ехать не в райцентр по шоссе, а в сторону турбазы, где можно легко поймать машину.

Интуиция его не подвела. Дорога на райцентр в это время, как потом выяснилось, была перекрыта.

А недалеко от турбазы нашли труп шофера-частника, чьи «Жигули» обнаружились позже, у склада железнодорожной станции.

Узнав, что стал косвенной причиной смерти ни в чем не повинного человека, не испытал никакого сожаления. Его посетило лишь знакомое чувство злорадства, которое испытывал теперь, когда читал в газетах сообщение об очередном природном катаклизме или преступлении. Каждое событие такого рода, думал он, справедливо распределяет несчастья среди населения.

После демобилизации он первым делом привел в порядок доставшуюся в наследство избу в глухой тайге: бревна изнутри обшил оргалитом, оклеил обоями, вырубил декоративный кустарник вокруг, залил бетоном дорожки и сменил аляповатую резную калитку на современную металлическую решетку. Получилось вполне цивилизованно, и если бы были в наличии соседи, то наверняка бы ахали и завидовали. Но дом стоял на отшибе, а по пути к Вежакорам располагался лишь затерянный в лесу раскольничий поселок. А дальше — небольшая деревня, где жили местные дикие люди. Ни те, ни другие беспокойства причинить не могли.

В старинном дубовом сундуке лежало множество удивительных вещей, знакомых еще с детства. Особенно ему понравился прекрасно сохранившийся старый английский плащ. Он надел его и удивился, насколько тот оказался впору, и даже не захотелось снимать. Потом достал из сундука книгу, подаренную когда-то деду заезжим ученым-иностранцем, которого дед за глаза называл Черным Джентльменом, и углубился в ее изучение. Рукописные буквы разбирал с трудом, но оторваться не мог, и когда, утомленный, погрузился в забытье, ему привиделось, что в него воплотилась душа того самого Черного Джентльмена, и теперь он свободен и недосягаем, как таинственная черная птица.

…Все та же картина. Крошечные и одинаковые, как оловянные солдатики, пионерки в белых блузах и красных галстуках салютуют знамени дружины. Он всегда представлял это с высоты птичьего полета. И хотел раздавить мелкие фигурки, но они растеклись сквозь пальцы.

Он поднялся, еще находясь в бреду навязчивого полусна, но к груди уже подкатывала знакомая вибрация. Видение дразнит, а энергия неприятия лжи питает душу и мозг.

На большой таежной поляне он обнаружил палатки, а потом в лесу чуть не наткнулся на группу старшеклассниц в тренировочных костюмах. Утром он сел в лодку, чтобы проверить тайник. Когда вошел, сразу заскрежетал зубами: кто-то здесь побывал совсем недавно. Так и есть — из сундучка исчезла книга и мешочек с золотым песком. В подвал не попали — не заметили дверцу. Золото было немного, невелика потеря. Но книга, книга! Как они посмели?! Сейчас, когда он почти разгадал ее скрытый смысл, пришлые силы воспрепятствовали, оборвали едва начавшийся полет. Кто-то хочет войны.

«Девки приходили, соплячки, это не пацаны были, — догадался он, — вещи не разбросаны, а расставлены по-новому. Кто вас прислал? Хотите порадоваться, что перехитрили меня? Нет, я запрещаю вам радоваться, и заявлю о себе».

Он успокоился, все приобрело ясность и порядок.

Глава четвертая

Книга Черного Джентльмена

Вике было странно и тревожно. Пригрезилось, что она была здесь еще очень давно, да только забыла когда. Может, это было в детстве, когда ей часто снился сказочный лес, населенный диковинными зверьми, и она удивлялась и радовалась своему восторгу, когда сквозь заросли шла куда-то в неведомое, разводя руками леденцовые ветви, или когда плавала кругами в лимонадной реке. А потом просыпалась и верила, что это был не сон.

…В лагере было весело. Вика и Настя подружились со многими девчонками, и однажды они то ли впятером пошли к руководителю и попросили разрешения потренироваться с компасом на дальней поляне, а сами надули его и отправились в тайгу. Поначалу слегка заблудились, потому что Ленка что-то там напутала с азимутом. Когда Вика отняла у нее компас и план, оказалось, что они битых два часа шли перпендикулярно. У двух вертикальных валунов, стоявших как окаменевшие близнецы, остановились и уточнили ориентировку. Когда возвращались, миновав кедровую рощу и выйдя на поляну, очутились на деревенской околице. Избушки с коньками на крыше, теремок с затейливой резьбой — прямо декорации к сказочному фильму.

Пока раздумывали и решали что делать, из ближайшего домика вышел седобородый старик, постриженный «под горшок», в белой длиннополой рубахе, подпоясанный выцветшим красным кушаком.

— Здравствуйте, девоньки, — поздоровался он первый.

— Здравствуйте, — ответили путешественницы, глядя на него во все глаза.

— А вы чьи будете?

— Мы городские, вот немножко заплутали, — сказала Вика, как самая смелая.

— Ну, милости просим в избу, отдохните, медком с хлебушкой поподчуйтесь.

От него исходило что-то доброе и спокойное, и девушки без всякой боязни переступили порог дома. Когда они сели на лавку, завеса около печки отодвинулась, появилась светловолосая девочка лет семи, одетая в сарафан, и поставила на стол большую миску с сотовым медом и черный каравай.

— Угощайтесь, гости дорогие, чем Бог послал, — с поклоном чуть слышно проговорила она и удалилась.

— Эт внучка моя, Фрося, — пояснил хозяин, и с гордостью добавил. — Она вещунья.

— А кто вы, дедушка? — спросила Вика.

— Звать мя дед Евсей. Духовные мы, истинной веры то ись. С давнины здесь живем.

— А как же вы здесь, в лесу-то?

— А поманеньку, Господь нам пищу дает.

Оказалось, что в деревеньке живут несколько семей. Чем они занимаются, Вика толком не поняла, но узнала, что они полностью оторваны от внешнего мира, только иногда посылают людей к тунгусам в соседний поселок, Вежакоры, обменивать продукты и вещи.

Вика подошла к оконцу и вздрогнула — с улицы на нее пристально смотрел человек, одетый в странную черную одежду. Он тут же резко развернулся и зашагал прочь.

— Кто это? — повернулась она к старику. — Такой, весь в черном.

— Это ненашний. Фрося сказывала — человек недобрый.

— Чем же он недобрый?

— А душа у него извадливая, — ответил дедушка и тихо добавил. — Он золото делает из крови.

Гостьи замолчали. Неслышно возникла Фрося. Она долго и пристально изучала гостей, направляя взор как-то сквозь них. Наконец сдвинулась с места и прошептала что-то деду на ухо. Он удивленно взглянул на нее:

— Ой, Фрося, так ли?

— Так, дедушко. Боженька мне открыл.

…Когда прощались, старик сказал непонятное:

— Солнце сияет на благие и злые. Каждому свой час, а мы молиться будем за вас.

…Когда они возвращались в лагерь, набрели на домик, затерянный в лесу. Еще одна тайна! Лена предложила посмотреть, но ее подруги так устали, что наотрез отказались.

Вечером Лена пошла туда одна. Она, как разведчик из романа про индейцев, долго прислушивалась, пока не убедилась, что в домике никого нет. Дверь была заперта, но одно из окон слегка приоткрыто. Внутри оказалось холодно и жутко. Схватив маленький тяжелый мешочек, лежащий на столе, она опрометью бросилась прочь.

— Вот, видали? — Лена протянула ладонь, на которой лежали какие-то бурые крупинки.

— Ну и что? — Настя презрительно повела плечом.

— А то, что золото, вот что!

— Ой-ей-ей, я тащусь, — артистично затянула Настя, — Ленка мухоморов объелась.

— Ну, как хотите, — Лена сжала руку в кулак и обиженно замолчала.

— Ну-ка, покажи, — Вика подошла ближе.

Лена молча взяла со стола нож, ловко подбросила его и прицелилась в Настю:

— Умри, несчастная!..

— Да погоди, не дури, — Вика хотела отнять нож, но Лена отвела руку.

— Вот, смотри, — она выбрала крупинку покрупнее и поскребла лезвием. — Видишь, блестит.