Харбин. Вера и отчуждение. Христианские меньшинства российской диаспоры Северо-Восточного Китая - Ксения Игоревна Родионова

– ссылкой на поселение (статья 84); за публичное чтение речей и проповедей, которое могло побудить православного верующего к переходу в иную веру или раскол, – заключением на срок до одного года или арестом (статья 90); совершение раскольником или сектантом духовной требы или крещения православного верующего наказывалось арестом (статья 91); совершение любого священнодействия духовным лицом иной христианской веры в отношении православного наказывалось денежным штрафом до 300 рублей и удалением с церковной должности на срок от трех месяцев до одного года (статья 93)35.

Управление Китайско-Восточной железной дороги разрешало, но количественно ограничивало провоз священных книг британским обществом, при этом лишь провоз в багаже пассажирского поезда был мал и составлял пять книг в год, в товарном поезде можно было провезти достаточно большое количество – до 40 пудов (655 килограммов) изданий в год36. Книги распространялись миссионерами среди населения, проявившего интерес к учению церкви. Тем не менее проповедь продолжала играть ведущую роль в привлечении паствы.

В среде российского населения полосы отчуждения КВЖД православие всегда оставалось преобладающей конфессией и различные структурные изменения на этой территории впервые происходили именно в жизни Русской православной церкви. Сначала сменилось подчинение Русской православной церкви в Маньчжурии: прежде она была под управлением Пекинской духовной миссии, а после Русско-японской войны перешла в ведение Владивостокской епархии37.

После расширения прав верующих в 1905 году многие протестантские конфессии увеличили количество проповедей в полосе отчуждения КВЖД. Это обеспокоило руководство Русской православной церкви, которое внимательно следило за религиозной ситуацией в полосе отчуждения. РПЦ могла самостоятельно или совместно с администрацией железной дороги контролировать деятельность христианских общин. В 1910 году Владивостокская духовная консистория планировала направить предписание наказному атаману Уссурийского казачьего войска о необходимости привлечения в станицах к ответственности баптистов и верующих иных христианских учений, проповедовавших среди православных38. В полосе отчуждения КВЖД Русская православная церковь могла воздействовать на административные структуры через помощника управляющего КВЖД по гражданской части, которого информировали об активизации протестантских общин.

В мае 1911 года благочинный Маньчжурских церквей Владивостокской епархии Леонтий Пекарский направил архиепископу Владивостокскому и Камчатскому Евсевию список мер, которые должны были способствовать прекращению распространения сект в полосе отчуждения КВЖД. Л. Пекарский считал, что в Харбин необходимо направить опытного миссионера и построить православную церковь при главных мастерских дороги, где больше всего распространялись новые направления протестантизма. Со своей стороны о. Леонтий обещал просить М. Е. Афанасьева дать распоряжение о наблюдении за группами адвентистов, число которых резко увеличилось за год39.

Уже через полгода одна из мер была выполнена. В ноябре 1911 года архиепископ Владивостокский и Камчатский Евсевий назначил на должность епархиального противосектантского миссионера священника из Казанского уезда Сергия Толпегина40. Его должностные обязанности включали ведение списков протестантов, в том числе перешедших из православия, миссионерскую деятельность и беседы с представителями протестантизма.

Территориально деятельность епархиального противосектантского миссионера охватывала Владивостокский епархиальный округ, в том числе территорию полосы отчуждения КВЖД, где он начал активно работать с 1912 года: в середине сентября провел четыре беседы с протестантскими проповедниками на станции Маньчжурия, а с 23 сентября по 2 октября вел беседы с баптистами и адвентистами Харбина41. Такие дискуссии были очень популярны у местного населения и их охотно посещали. От протестантов участвовали не только местные, но и приезжие пасторы, которые пользовались большим уважением у мирян. С. Толпегин указывал, что после его бесед в столице КВЖД один из протестантов перешел в православие42. По итогам доклада, представленного миссионером во Владивостокскую духовную консисторию, было решено открыть в Харбине «нарядные» (просветительские) курсы43.

Помимо С. Толпегина, Маньчжурию посещали и другие православные миссионеры: Иоаким Крупенин, Иоанн Восторгов и др. И. Крупенин провел в столице КВЖД три беседы о сущности православного и адвентистского учения, посетивших эти встречи было более 1600 человек44. И. Восторгов летом организовал в Хабаровске временные миссионерские пасторские курсы для подготовки православных проповедников в районы Дальнего Востока, где были распространены протестантские течения45. Если на Дальнем Востоке миссионеры проводили беседы про старообрядчество, то в полосе отчуждения КВЖД публичные выступления были связаны с баптизмом и адвентизмом седьмого дня, в которых Русская православная церковь видела опасность.

Стоит рассказать о деятельности Л. Пекарского. С появлением в Маньчжурии новых религиозных общин он старался максимально подробно и объективно подойти к их изучению. Только собрав максимально полную информацию, Пекарский направлял сведения в Консисторию и информировал Управление КВЖД. О необходимости постройки православных храмов писал и в харбинские газеты. Был человеком целеустремленным и непредвзятым.

Итак, Русская православная церковь зачастую выполняла функцию контроля за новыми христианскими течениями, не только предупреждая их распространение, но и ведя статистику верующих. Важным направлением работы РПЦ была борьба с сектантством. Рассматривая итоги противосектантской работы, можно прийти к выводу, что они были безрезультатны и не могли остановить распространение протестантизма в полосе отчуждения КВЖД.

Невзирая на это, работа С. Толпегина хорошо финансировалась. Для ежегодной работы в Харбине и близлежащих станциях о. Сергию выдавали годовые билеты для проезда по всей линии железной дороги. Из-за обеспокоенности растущим количеством протестантских проповедей в столице КВЖД ему даже разрешили раньше срока покинуть Свято-Троицкий мужской монастырь (где он отбывал трехмесячное наказание в 1914 году) для продолжения работы в полосе отчуждения46. Усилия, направленные на борьбу с новыми протестантскими течениями и сектами, все увеличивались, и уже в 1915–1916 годах на некоторых станциях КВЖД были созданы первые противосектантские общества47.

В харбинских газетных статьях подробно освещалась религиозная жизнь общин, давались объявления о праздничных службах трех христианских церквей: Русской православной, Римско-католической и Евангелическо-лютеранской. Подробно излагались яркие события церковной жизни. Обсуждаемой темой была борьба с распространением в Маньчжурии баптистских и адвентистских общин.

После Февральской революции и конца российской монархии к власти пришло Временное правительство, закрепившее право граждан на переход из православия в другие христианские вероисповедания. В постановлениях «Об отмене вероисповедных и национальных ограничений»48 от 2 апреля (20 марта) 1917 года и «О свободе совести»49 от 14 июля 1917 года признавалась законность внеисповедного состояния.

Конфессиональная политика в 1917–1920 годах была крайне нестабильной, как и политическая ситуация. В это время не обновлялась статистика групп верующих, а Русская православная церковь не вела противосектантскую работу. В целом все были куда больше обеспокоены государственными изменениями, из‐за чего вопросы религии отошли на задний план.

Религиозные организации изменения затронули напрямую. На территории вдоль КВЖД прибывали крупные группы русских эмигрантов: среди них были