Воспоминания старого капитана Императорской гвардии. 1776-1850 - Жан-Рох Куанье

Выслушав все это, моя сестра зарыдала. «Ну, мадам, верно ли то, что говорит этот маленький мальчик? Если это так, это очень жестоко». – «Господа, это не я позволила им уйти и заблудиться, это был мой отец. Ах, он несчастный человек, он потерял четырех своих детей».

На плач и причитания моей сестры, прибежали соседи. «Это один из детей Куанье! Он нашелся!» Я и моя сестра плакали. Один из господ, который держал меня за руку, сказал: «Не плачь, малыш, мы никогда тебя не бросим».

Друзья моего детства обняли меня. На шум пришел и мой отец. Все закричали: «Вот он, этот месье Куанье, который потерял четырех своих детей». И я сказал господам: «Это мой отец, господа». – «Это один из ваших детей, мсье, и мы собираемся забрать его с собой». Потом я сказал: «О, бессердечный отец, что вы сделали с моими двумя братьями и моей сестрой? Идите и приведите эту злобную мачеху, которая била нас». – «Это чистая правда! – кричали все, – Он плохой отец, а их мачеха еще хуже!».

Все продолжали толпиться вокруг меня, а эти господа держали меня за руку. «Пойдем, пойдем, – сказал мсье Потье (тот, который был ниже ростом), – с нас достаточно. Поехали, садись на свою лошадь». Затем все вышли за мной, крича: «Прощай, малыш, счастливого тебе пути!» Мои друзья обняли меня, и слезы текли по моим щекам, когда я сказал: «До свидания, мои добрые друзья.

Господа поставили меня между собой, и мы проехали по коридору, образовавшемуся отошедшими в стороны людьми. Мужчины сняли шляпы, а женщины кланялись. Что же касается меня, я плакал, держа в руке свою маленькую шляпу.

«Мы едем в горы, – сказали мои господа. – Давай догоним наших лошадей. Вперед, малыш, будь молодцом!» На выезде из леса мы догнали лошадей, приехали в Курсон и отправились в большой отель мсье Равено, где я посетил конюшни и приготовил все необходимое для сорока девяти лошадей. Господа заказали ужин для сорока пяти человек, и себе тоже.

По прибытии лошадей разделили на группы по четыре, чтобы на следующий день их разбить на пары, и все они были привязаны к двум коновязям. Это был первый раз за все время, когда все эти лошади стояли рядом. Надо было накормить этих игривых животных сеном и овсом, но я боялся, что не справлюсь с ними, поскольку они были совершенно дикими. Я начал бить их, и не оставлял их ни на минутку, а погонщики смеялись, наблюдая, как я ударяю сначала одну лошадь, а потом другую. В семь часов вечера господа пришли посмотреть, как дела и отправить на ужин своих людей, коих насчитывалось сорок пять. Они выплатили им дневную зарплату, назначили сторожа конюшни на ночь и увели меня с собой. «Пойдем ужинать, – сказали они, – Пойдем с нами, парень, потом мы еще вернемся, чтобы посмотреть на них».

К своему удивлению, я увидел, что стол был достоин короля: суп, вареная говядина, утка с репой, курица, салат, десерт и вино. «Садись с нами и ешь, храбрый мальчик!» Даже король не был бы счастливее меня. «Видишь ли, – сказал мсье Потье, – ты должен положить кусок курицы и хлеб на кусочек бумаги и есть на ходу, поскольку мы ночевать здесь не будем. На постоялых дворах ты часто можешь увидеть парней, которые вручают каждому проходящему посетителю большой стакан вина, даже не останавливая его, после чего за все, безусловно, будет заплачено. Держись от них как можно дальше».

На следующее утро мы разделили лошадей на группы по четыре и связали их с помощью обвернутых соломой жердей (это заняло много времени), а затем отправились в путь. Каждый день ко мне относились так же, как и в первый. Как изменилась моя жизнь! Как я был рад спать в хорошей постели! Бедный маленький сирота больше не спал на соломе. И каждый день я хорошо ужинал. Я видел в этих господах ангелов, посланных Богом, чтобы помочь мне.

За неделю до ярмарки мы достигли Нанжи-ан-Бри, и у меня было время получше узнать своих хозяев. Одного из них звали мсье Потье и другого мсье Узе. Последний был добродушным, остроумным и вежливым, мсье Потье был маленьким и некрасивым. «Если бы я мог жить только с мсье Узе», – подумал я. Но я ошибся – именно в доме мсье Потье меня ожидала счастливая судьба.

В пятницу я уехал из Нанжи и отправился в Куломье. В три часа дня я въехал на большой двор, восседая на своей прелестной лошадке словно турецкий паша. Вышла мадам и сказала: «Прекрасно, мой мальчик, но разве твой хозяин не приедет сегодня вечером?» – «Нет, мадам, его не будет здесь до завтра». – «Поставь свою лошадь в конюшню, и пойдем со мной». Когда я шел рядом с мадам, четверо горничных воскликнули: «Ах! Так это и есть маленький морванец!» Это несколько расстроило меня, но со своей маленькой шляпой в руке я следовал за мадам. «Уходите, – сказала она, – оставьте его в покое. Возвращайтесь к своей работе. Пойдем, малыш».

Какая красивая была мадам Потье! Ибо это была и в самом деле жена маленького человека, которого я несколько побаивался. Я узнал об этом только на следующий день. Я был так удивлен, что у такого некрасивого мужа такая прекрасная жена.

– Идем, – повторила она, – ты должен съесть что-нибудь и выпить бокал вина, потому что мы ужинаем только в семь часов.

Затем мадам заставила меня рассказать ей все о нашей поездке, и я также сказал ей, что все лошади были проданы. «Доволен ли ты своим хозяином?» – «О, мадам, я в восторге». – «Что ж, я очень рада это слышать». – «Мой муж написал мне, что ты очень многообещающий мальчик». – «Благодарю вас, мадам».

В семь вечера был подан ужин. Это была пятница. Меня позвали и пригласили за стол. Я заметил, что стол был накрыт словно для большого праздника – серебряные блюда, серебряные бокалы и две корзины с вином. Я был также удивлен, обнаружив, что в доме работают двенадцать человек прислуги: мельник, возчики, полевой работник, доярка, горничная, пекарь и служанка. Шесть других отправились на повозках в Париж за мукой для пекарни, такие поездки они делали еженедельно. Куломье находится в пятнадцати лье от Парижа. На столе стояло две тарелки мателоте.[6] Казалось, что основной целью пира было удовлетворить мой особенный вкус.

Мне дали место рядом с большим, добродушным парнем, и мадам попросила его помочь мне. Он подал мне кусок карпа, я чувствовал себя очень неловко, глядя на свою переполненную рыбой тарелку. Я мог бы дважды пообедать, судя по количеству еды, которое у меня было. Но заметив, что я съел очень мало, он положил в свой карман кусок хлеба и отдал его мне в конюшне со словами: «Ты ничего не ел, ты был слишком застенчив». Ах, как я съел его тогда, на досуге, этот милый кусок белого хлеба! В девять часов пришла очень полная служанка, чтобы постелить мне постель. Я был роскошно устроен: пуховая перина и прекрасные белые простыни. Я был очень счастлив.

Утром мой большой товарищ отвел меня в столовую, где я позавтракал половиной бутылки вина и сыром. Mon Dieu, какой это был сыр! Это было больше похоже на сливки. И хлеб из Гонесса, и местное вино. Я спросил его, что я должен делать. «Подожди, пока мадам встанет, тогда она тебе все скажет». – «Хорошо, тогда я вычищу свою лошадь и уберу в конюшне». Я жутко хотел работать. Местный конюх уехал в город, поэтому я воспользовался этой возможностью и вычистил все конюшни.

Мадам вышла и нашла меня без куртки и с метлой в руках. «Кто тебе сказал это делать?» – «Никто, мадам». – «Хорошо, но это не твоя работа, пойдем со мной. В этом доме у каждого своя работа. Но ты хорошо потрудился. Когда придет мой муж, он скажет тебе, что ты должен делать. Пойдем на огород, возьми эту корзину, мы соберем немного овощей. Ты умеешь пользоваться лопатой?» – «Да, мадам». – «Прекрасно. Иногда я буду отправлять тебя на огород, потому что в нашем доме у каждого есть своя работа, и никто не мешает другому».

Я вернулся домой и потом посетил мельницы Шамуа. На обратном пути я с удивлением обнаружил двух моих хозяев, которые искали мадам. «А, вот ты где, мой дорогой», – сказала мадам Потье своему безобразному мужу, поскольку он был именно тем, кому я менее всего хотел бы принадлежать. Он был, однако, очень неординарным человеком, как в бизнесе, так и своими личными качествами. Мсье Узе пожелал мне доброго утра и ушел. Потом позвали меня. «Дорогая, – сказал мой хозяин, – вот мальчик, которого я привез вам из Бургундии: он очень перспективен, и я рекомендую его вам. Я расскажу вам его историю, но немного позже». Я стоял, слушал, и мне было очень неловко.

«Ну, – сказал он, – ты, кажется, загрустил, мой мальчик? Пойдем, посмотрим на лошадей». Затем он показал мне все конюшни и мельницы. Все его слуги приветствовали своего хозяина. Казалось, он был не хозяином, а их отцом, ни одно грубое слово не слетело с его уст.

«Завтра, – сказал он мне, – мы сядем на лошадей и я покажу тебе мои фермы и работников. Ты должен познакомиться со всем, что мне принадлежит». Я сказал себе: «Что он собирается делать со мной?» Со своими работниками он разговаривал очень любезно. Потом он сказал мне: «Пойдем, посмотрим на мои луга». И все это время он разговаривал со мной очень ласково. «Примечай все, что я тебе показываю, потому что иногда я буду посылать тебя с обходом моих работников, чтобы сообщить мне о том, что происходит». – «Будьте уверены, я подробно доложу вам обо всем». – «Мне надо показать тебе все. Тебе придется пользоваться лошадью, потому что расстояния велики». Мы проездили более трех часов, когда он сказал: «Поедем домой, завтра мы отправимся в другое место».