Защитники для особенной - Tommy Glub

рассматривает меня, подругу и вещи, я его совсем не боюсь. Прищуриваюсь, вижу мой почерк и адрес этого места, вместе со временем, днём и годом. Моим почерком.

Поднимаю взгляд и удивлённо шепчу:

— Откуда у тебя… У вас это? — выгибаю бровь.

— Я получил эту записку около месяца назад в конверте от почтальона, — вежливо произнёс молодой мужчина и наклонил голову. — Ты путешественница из будущего или из прошлого? — интересуется он. Ясно, он тоже в полном неведении, как и я.

Он совсем не удивлён моему внезапному появлению. Но если подумать, это именно от него я унаследовала этот чёртов дар.

— Если это 1993, как я и хотела, то для тебя — из будущего, — кивнула я. Затем, ловко распустив корсет и расстегнув платье за спиной, я уверенно стаскиваю его и быстро отыскиваю в сумке свои нормальные вещи. Мужчина, как настоящий джентльмен, отвернулся. Я переоделась быстро в удобные вещи и окликнула его, чтобы повернулся:

— Павел, — касаюсь его плеча и нервно сглатываю, когда он повернулся и внимательно прошёлся по мне взглядом. — Мне явно потребуется твоя помощь, — решительно заявила я, кивая на подругу. Надежда пока до конца не угасла, и я хочу верить, что она жива.

— Да… Давай разберёмся с девушкой, — мужчина опустил взгляд на подругу. Осторожно подходит, касается её кисти и кивает. — Пульс слабый. Нужно в больницу.

— Правда? — присела рядом. Я его совсем не чувствовала. Может, просто не так меряла, как нужно? — Тогда поехали?

— Да, — мужчина кивнул, осторожно поднимает её на руки, а я забираю сумку и пакет. По сравнению с Наташей, они не такие тяжёлые, хоть и внутри вся наша жизнь.

Он ничего не спрашивает. Наверное, это в стиле всей нашей семьи — просто знать, что нашим можно доверять. Этим мы и отличаемся от других. Умением доверять родным и тем, кого любишь.

Пока располагаем подругу на заднем сиденье, пока садимся в авто и выруливаем с территории музея, — мы молчим. Тут нет ни охраны, ни такой уж большой ценности, как и в настоящем, к слову. Думаю, нам бы не удалось подобное провернуть где-то в исторических местах или где велись постоянные экскурсии. Потому я всегда и выбирала место и время такое, чтобы не привлекать внимание. Да, во всех музеях есть смены… Но и тут у нас были небольшие лазейки — мы прикидывались, что не знали что это за то или иное место. Эдакие подростки-сталкеры, любящие полазить в интересных местах. Мы вполне на них ещё смахивали. Но чаще мы просто не попадались.

Мужчина ведёт машину и едет в больницу, спросив у случайных прохожих дорогу. Я же смотрела на его профиль, рассматривала его уверенную осанку и настоящий стиль 90-ых, и не могла поверить в эту встречу. Она не случайна. Совсем не случайна. Я не могла оставить ему записку, потому что всегда избегала прямых встреч с близкими родственниками. Но сейчас, видя его рядом, так близко…

Хочется просто прижаться и обнять его. Я так долго привыкала жить без него и мамы, что сейчас встретиться с ним — очень даже больно. В десять раз больнее от осознания, что он сейчас уже мёртв.

Я привыкла к тому, что многие, с кем я встречаюсь в прошлом — мертвы в настоящее время. Но… Почему бы сейчас просто не насладиться его обществом? Он поможет мне. Поймёт.

Несмотря на то, что наша легенда для врачей была совсем сырой и не проработанной, они быстро приняли Нату. Да, в этом году медицина ещё не такая прогрессирующая, но это и не какой-то XIX век. Не говоря уж о более древних временах.

— Ты голодна? — спросил негромко мужчина, когда мы остались за дверьми палаты, а Ната уже отдыхала. Мы несколько часов точно сидели и молчали, я иногда вскакивала, когда выходили врачи. Но едва сказали, что Ната тут должна пробыть пару дней, хотя бы, немного расслабилась. И решила не тревожить её, чтобы она восстановилась поскорее.

Что ж, можно считать, что мы отделались сильным испугом. Потерять ещё и Нату я не могу.

— Вообще, очень, — я кивнула. — Можем где-то поесть? — сглотнула голодную слюну.

— Да, медсестра сказала, что тут недалеко есть кафе. Можно туда спуститься, — мужчина снимает свой серый пиджак и накидывает на мои плечи. — Прохладно уже, вечер. Идём.

Мы спускаемся на улицу и минут десять ищем кафе. Там заказываем суп, чай, и садимся за самый дальний столик.

И Павел, не выдерживая, сразу спрашивает:

— Откуда ты знаешь моё имя? — он внимательно осматривает меня, снова. Возможно, он мог до чего-то догадаться и сам, но всё же спрашивает. В детстве, даже зная наши с братьями и сёстрами косяки, от всегда хотел, чтобы мы сами рассказывали всё ему. И вообще, так было со всеми проблемами, вопросами и ситуациями. Теперь я хоть знаю, что он такой был всегда.

— А ты как думаешь? — я улыбнулась, кладя руки на стол и опираясь на него локтями.

— Думаю, что я твой родственник… Так? — хмурится он. — Отец или дед?

— Да. Папа, — поджала губы, осторожно и исподлобья наблюдая за его реакцией. Нам приносят чай и молодой мужчина разливает его по чашкам. Подвигает и улыбается:

— Пей, малышка, — он немного растерянно улыбнулся. — Ты заставила меня приехать в эту глушь в Великобритании. И я не пожалел, что приехал. Такая встреча очень особенная и интересная. Но почему ты не попросила помощи в том году, из которого ты в действительности? — он наклонил голову, рассматривая меня.

Вот и что же мне ему ответить? Что я бежала от какого-то странного мужика? Или что задалась целью наказать тех, кто его через семнадцать лет убьёт?

А, может, рассказать, что уже больше пяти лет я совсем одна из-за того, что он мне ничего не рассказывал?

Нет.

Это неправильно. Пока что его винить нельзя.

Он ещё ничего не сделал. Эта встреча не случайна, раз у него были точные координаты моего появления. И раз эту записку всё же написала я — есть смысл пока многое опустить и не рассказывать ему о том, что случится через много-много лет. Сконцентрироваться на том, что сейчас происходит.

— Не могу. Не уверена, но, кажется, я не могу даже назвать своего имени тебе. Чтобы не изменить ход будущего.

Хотя я могла бы. Изменить что-то, попросить с детства готовить меня к тому, что всё это просто неизбежно и прятаться лучше, чтобы охотники не знали — где мы находимся. Но это всё не важно. Это всё не то, что