Оборотень из Оскола - Никин Сим

где-то спрятаться, иначе при дневном свете его легко заметит любой пролетающий мимо оборотень.

В поисках укрытия юноша пробежал к небольшому возвышению, в котором заметил вход в пещеру. На этот вход заставил обратить внимание скрип шатнувшейся от утреннего ветерка створки, предназначенной вероятно для того, чтобы закрывать пещеру. Осторожно заглянув внутрь, Ворон увидел ведущие вниз металлические порожки. Спустившись на несколько ступенек, он обнаружил, что практически все внутри этой странной скалы было сделано из металла. До него, наконец, дошло, что вся скала, как, скорее всего, и виденные им этой ночью другие скалы, является творением могущественных колдунов, на территорию племени которых его занесло. Теперь он точно не уйдет отсюда без собственной женщины. Ворон просто обязан привнести в потомство своего племени кровь тех, кто владеет колдовскими огнями, усмиряет гигантских жуков-светляков, возводит рукотворные скалы и обладает неимоверным количеством металла. Он обязательно завладеет одной из молодых колдуний, каким бы цветом не была кожа на ее черепе, или погибнет... Но о гибели юному оборотню думать не хотелось. Сейчас хотелось лишь забиться в какой-нибудь темный угол и отдаться начавшему наваливаться сну.

Передряги и эмоциональные потрясения затянувшейся ночи сильно измотали организм юноши, и ему требовался отдых. Уже почти в бессознательном состоянии, абсолютно не обращая внимания на доносившийся из недр скалы ужасающий гул, он забрался в подвернувшуюся темную нору, по потолку которой вились толстым пучком черные лианы, свернулся калачиком и, ощущая приятное, поднимающееся снизу тепло, уснул.

- 4 -

- Бли-ин, Славон, налей граммульку, - ныл Мишака. - Трубы ж горят, аж не могу-у.

- Да ты офигел, Мишака, - возмутился товарищ. - Еще начальства полно. Запалиться решил? Сейчас не старые времена. Выкинут с работы на раз.

- Да мне же чуток совсем. Подлечиться только.

- Да пошел ты... Потерпи чуток. Начальство рассосется, Николаич куда-нибудь спать зашкерится, тогда и отведем душу. А Санька, в случае чего, шумнет по рации. Шумнешь, Санек?

- Да шумну, - потягиваясь и зевая, ответил дежурный сварщик. - Куда от вас, алкашей, денешься? Лишь бы только нынче никаких авралов не случилось.

- Я знал, что ты, Санек, настоящий друг, - хлопнул парня по плечу Славон. - Я вообще вас, непьющих, уважаю. Слышь, Мишака, надо не забыть выпить за здоровье всех непьющих, и за Санька в частности. Понял, не?

Душа страждущего Мишаки получила свое только через полтора часа. Сменное начальство закончило обход владений, операторы передали заявки на устранение разных мелких неисправностей, которые легко можно было проигнорировать, сославшись на более серьезные проблемы, и товарищи - дежурный электрик Славон и дежурный гидравлик Мишака - отправились на крышу, где было постоянное место их ночных пикников.

Первые полстакана сорокаградусного напитка гидравлик осушил жадно, со страстным причмокиванием, держа сосуд двумя руками. Глаза парня тут же наполнились блаженством и умиротворением.

Славон приговорил свою порцию одним глотком, ловко выплеснув ее в широко открытый рот, и смачно ополовинил головку лука. Вслед за луком он, словно глотатель шпаг, сунул в рот палочку кабаноси, притромбовав ее куском лаваша, и только после этого задвигал челюстями.

Задрав брови, Мишака наблюдал за тем, как товарищ набивает снедью рот.

- Ну, ты, блин, Славон...

- Да пошел ты, - прервал реплику друга электрик. Он устал каждый раз объяснять, что не любит гонять по рту маленький кусочек, а любит, чтобы рот был забит до отказа, чтобы приятно было сдавливать пищу зубами, ощущая небом выступающие из нее соки. - Ты как будто ни о чем другом меня спросить не можешь?

- Почему не могу? Наливай по второй, а то такое ощущение, что ты сюда жрать пришел.

- Ты бы лучше сам закусывал, - проворчал Славон, но стаканы наполнил.

После классического третьего стакана ничем не закусывавший гидравлик улегся на все еще сохраняющую дневное тепло поверхность крыши и, смежив веки, ровно засопел. Его рот слегка приоткрылся, и из уголка губ протянулась тонкая струйка слюней.

- Слабак, - презрительно наморщив конопатый нос, бросил Славон. Налил себе очередную порцию, поднес бутылку к глазам, оценил остатки и вылил их опять же в свой стакан, бросив в сторону мирно сопящего приятеля: - Хрен тебе, а не опохмелка.

Однако выпивать сразу не стал, а, отставив пустую бутылку, улегся на спину, заложив руки за голову, и уставился мечтательным взглядом на все сильнее разгорающиеся в ночном небе звезды.

- Эх, - тяжело вздохнул он и, разговаривая сам с собой, произнес: - А я ведь в детстве Юрием Гагариным мечтал стать. А приходится вкалывать на этом гребаном ОЭМКе, как папа Карел Гот. М-да, жисть моя жестянка, а ну ее в болото...

Обделенный жизнью электрик тихонечко запел песенку водяного. Пел он все тише, слова становились все бессвязнее, глаза слипались под гипнотическим воздействием слегка подрагивающего света звезд. И вот он уже засопел, вторя товарищу.

Из лаза в сторону сморенных непосильным трудом работяг метнулась обнаженная человеческая фигура.

- 5 -

Проснувшись, Ворон некоторое время прислушивался к непонятному гулу. Наконец открыл глаза и обнаружил себя в темной норе с ровными металлическими стенами. Испуганно вскочив, тут же рухнул обратно, больно ударившись о черные блестящие лианы, толстыми переплетенными пучками стелящиеся по потолку норы. Некоторое время лежал спокойно, пытаясь понять, откуда доносится ужасающий гул - шумит ли в голове от удара, или где-то рядом беснуются какие-то демонические силы?

Наконец в голове прояснилось, и парень вспомнил все, что произошло с ним минувшей ночью. Слишком уж все это казалось невероятным и походило на кошмарный сон. Но то место, где он сейчас находился, говорило о реальности воспоминаний.

Пятясь, Ворон выбрался из норы и, стараясь не смотреть в недра гудящей скалы, взбежал по ступенькам к выходу, через который утром проник сюда. Осторожно осмотревшись, вышел наружу. Солнце хоть и успело уже проделать четверть пути по небосводу, но пекло еще довольно ощутимо. Черный мох, покрывающий вершину скалы, размягчился от дневной жары и выделял неприятный запах. Казалось, если бы не крупный песок, посыпанный сверху и прилипший к поверхности, мох способен был бы прилипать к ступням, подобно древесной смоле.

При дневном свете парень обнаружил на поверхности множество непонятных наростов, имеющих различные формы и цвета.