Отличница - Эмилия Грин

class="p1">- Что с ним? - до боли прикусывая губу.

- Его арестовал-и, представляешь?! - она вновь завыла, - Леднёва-а арестовали-и-и… Роза, ужас-то какой! У него же показы…

- Но.… почему? - призрачным эхо донесся мой помертвевший голос.

- Не знаю… Ничего не понятно… Я только что дозвонилась до Галицкого - его товарища-футболиста - с его слов, к Максиму до сих пор не пустили его адвоката… Темное дело… - тяжелый вздох, - Замешаны какие-то «шишки»… Так он сказал… Я ни черта не понимаю… Сама днем пыталась к нему прорваться… Развернули, черти! Ещё и поглумились, типа я уже третья, кто к Леднёву на свиданку, - истеричный смех, а потом в слёзы.

- Тише, Лен… Тише, - я сложила пальцы замком, стискивая их до побелевших костяшек, - Галицкий ещё что-то говорил?

- Ничего конкретного… Вернее… Слишком много умных терминов… Но одно я точно поняла - дело дрянь! Только знаешь, что, Роз?

- Ауу? - слизывая соль с губ.

- Я завтра снова к нему пойду. Пошли они все…. Я не сдамся!

И я не сдамся.

Мы ведь в ответе за тех, кого приручили…

И ещё одна фраза из Экзюпери, которую Максим так любил повторять.

«Твоя роза так дорога тебе, ведь ты отдавал ей всю душу…»

Настало время Розе отплатить своей душой…

Закончив разговор с Трофимовой, я вновь побрела к родительской спальне, слабо постучав в дверь.

- Дядь Серёж, можно тебя на минутку?

- Милая, мы уже легли, - донесся до меня встревоженный голос мамы.

- Это важно, и не займет много времени… Дядь Серёж, пожалуйста. Я жду тебя на кухне.

Глава 1

*Пять дней спустя*

Максим Леднёв

Выйдя на залитую июньским солнцем улицу, я потерянно добрался до ближайшей скамейки, и, рухнув на неё, неверными пальцами поспешил оживить отключенный телефон. Моментально посыпались десятки уведомлений о пропущенных звонках и сообщениях.

Неужели этот кошмар закончился?!

На этот раз я пошел ва-банк в своем стремлении достать до дна.…

Первым делом я набрал Розе, представляя, как, должно быть всё это выглядит со стороны…

Увы, моя девочка не ответила.

Это было ожидаемо, учитывая, что отчим Леднёвой работал в органах. Однако я всё ещё лелеял надежду, что Роза выслушает меня, и нам удастся во всем разобраться. Жаль только, за все эти дни она даже не попыталась со мной увидеться… Бесконечная череда мурашек заставила мое тело содрогнуться.

Что ж….

Сам виноват, связавшись не с тем человеком.

Это ж надо было так влететь?

Усилием воли я заставил себя выровнять дыхание, облизывая сукровицу с разбитой губы. Тело, покрытое гематомами и синяками, ломило, но, учитывая сопутствующие обстоятельства, я не особо обращал на это внимания.

Тихо радовался, что спустя неделю ужаса и неизвестности оказался на свободе. Откровенно говоря, меня продолжало потряхивать. Сплетая пальцы на телефоне, какое-то время я безучастно пялился на потухший экран.

Единственное, чего я сейчас хотел - это услышать ее голос.

Только воспоминания о ней и помогли удержаться на плаву.

А мусора конкретно ведь жестили - когда поняли, что я буду держать язык за зубами, не собираясь вестись на их тупые угрозы, учинили беспредел. Больные проф. деформированные ублюдки.

Я крепко зажмурился, пытаясь выжечь из гудящей башки воспоминание о том, как, валяясь на полу, прикрывал голову руками, защищаясь от зверья в погонах.

И, чем больше они выходили из себя, тем интенсивнее я измывался над ними, высмеивая однотипные вопросы….

Хорошенько меня попинали. Знали, суки, куда целиться. Порой казалось, что я выплюну на хрен свои органы, а голова до сих пор гудела при каждом шаге.…

Мрачно усмехнувшись, я подставил разбитое лицо солнечным лучам, какое-то время шумно вдыхая прогретый загазованный воздух - в камере все время казалось, что его не хватает.

От калейдоскопа мыслей в башке пробрало диким ознобом, но я постарался взять себя в руки. Вдох-выдох. Мне необходимо было увидеть Розу, и убедиться, что все в порядке. Объяснить ей, почему все случилось так, как случилось.

Я вздрогнул, когда телефон завибрировал в ладони. До моего измученного сознания не сразу дошло - звонит матушка.

Конвульсивно втянув воздух, я с деланным спокойствием ответил.

- Алло, мам.

- Максим? - с недоверием? Тебя…. выпустили?

- Да. Всё нормально. Я скоро заеду…

Пауза. Некомфортная и чересчур длинная.

Только слышно было, как неровно она дышала на том конце.

Мать приходила один раз, но лучше бы вообще без этой встречи. Посидели. Помолчали. Потом она стала театрально заламывать руки, умываясь слезами.

Актриса, что ещё с неё взять?

- Я сама к тебе как-нибудь заеду.… - процедила она раздраженно.

И снова между нами установилась давящая тишина.

- Не надо. Не приезжай, - выдал я равнодушно. - Я уже привык.

- Ещё и огрызаешься, паскуда? - внезапно повысив голос. - Уродился же такой… позор семьи, - она сквозь зубы добавила «недоразумение». - С криминалом связался! - матушка зашмыгала носом. - Родную мать чуть до инфаркта не довёл…

Судорожно сглотнув, я сбросил вызов.

Плечи ходуном пошли, тело сковал озноб, пополам согнувшись на лавке, я пытался продышать весь этот накативший темный морок. Внутри все горело, плавилось… На душе было холодно и тошно. Мои стальные нервы лопались один за одним.

Вот и поддержала родная матушка.

Тайная опора? Защита? Стена?

Я глухо хохотнул. Как бы ни так. Глупое желание стать для нее любимым и нужным окончательно рассыпалось в прах.

Прости, что не стал для тебя идеальным сыном.

Глуша адскую обиду, я сжал виски большими пальцами. Как там говорят? Клин клином? Чтобы заглушить боль внутреннюю.… Как же зае… всё.

Мой взгляд зацепился за серебряную розу на моем запястье.

Ни разу не снимал этот браслет со дня своего рождения. Подарок моей Леднёвой. Самой удивительной и пахучей. Сладкой Розы. Готов был волком выть у нее под окнами, лишь бы скорее ее увидеть. Зажать в своих лапах. И унестись в райский сад.

Немного успокоившись после разговора со старшей родственницей, я снова набрал своей девушке, но ответа так и не последовало.

- Здорово, брат!

Я вздрогнул, когда Ромка хлопнул меня по плечу, падая рядом на лавке.

- Спасибо, - шумно выдохнув, я порывисто протянул ему ладонь - друг ответил мне крепким рукопожатием. - Я теперь обязан тебе до конца жизни… Ром, я догадываюсь, сколько стоит этот адвокат. Верну всё до копейки, - часто моргая.

- Дай угадаю?