Эмпузион - Ольга Токарчук

буквах. Но, к своему изумлению, Мечиславу удалось найти брошюрку по-польски, и взгляд чудесным образом успокоился и расслабился на предложениях родного языка:

В прусской Силезии, в четверти мили от границы с Чехией, в 11 милях к юго-востоку от Вроцлава, в длинной долине, тянущейся с востока на запад между Ризенгебирге и Адлергебирге в Вальденбургском повете над речкой Штейна располагается прелестная деревушка Гёрсбердоф, в течение нескольких десятилетий знаменитая как климатическая станция для больных грудными заболеваниями.

Высота Гёрберсдорфа составляет 570 метров над уровнем моря, в полосе, которую врачебное искусство называет "свободной от туберкулеза". Окружающие долину горы достигают 900 метров высоты. Они заслоняют деревню и ее лечебные заведения от ветров, которые приходят сюда значительно ослабленными; потому-то в Гёрберсдорфе царит тишина воздуха, как редко в какой из долин.

Дальше Войнич уже не читал, а только сложил брошюрку вдвое и сунул ее в карман. Теперь его внимание привлекла застекленная витрина, в которой стоял человеческий торс, выполненный из дерева – без головы, рук и ног, с вскрытыми грудной клеткой и животом, он представлял внутренние органы, выкрашенные в различные цвета. Войнич подошел к деревянному тельцу, чтобы приглядеться к легким. Те были гладкими и чистыми, отполированными, блестящими от лака. Походили на мясистые лепестки монструозного цветка или на грибы, что растут на коре деревьев. Сколь же чудесно соответствовали они размерам груди; как согласовывали свою воздушную природу с клеткой ребер. Войнич осматривал их тщательно, пытаясь заглянуть за остренький уголок, где легкие доходили до других, выкрашенных различными цветами скрученных органов. Тем не менее, не смотря ни на что, он был разочарован, возможно, ожидал чего-то нового, чего ранее не знал. Разгадки тайны. Почему он болен. А почему другие – нет.

Когда он возвратился на место, его охватило уже известное ему беспокойство, то самое раздражение, которое всегда завершается известной реакцией организма – потом. Придется раздеваться и выставлять свое тело взглядам чужого человека. И паника: как он укроет от доктора свой стыдливый недуг. Что нужно будет говорить, чтобы не затронуть всех тех щепетильных для себя проблем. Как избежать их? Подобное он тренировал уже столько раз.

Когда доктор вошел в приемную, он даже не глянул на него – прошелся по помещению быстрым шагом, за ним развевались полы белого халата. Дал рукой знак, чтобы пациент встал. Мечислав чуть ли не трусцой побежал за доктором в большой кабинет с громадным окном, заполненный застекленными витринами, различными медицинскими устройствами и странными креслами. И Войнича как-то не застало врасплох то, что возле письменного стола стояло, опираясь на него, ружье – большое, вовсе даже не охотничье, похоже, это даже был винчестер с замечательно отполированным прикладом. Врач, не оборачиваясь, приказал ему сесть, и таким образом Войнич почувствовал себя в безопасности, скрытый за письменныс столом, словно в окопе.

Он вручил доктору рекомендательное письмо от профессора Соколовского, но тот лишь мимолетно глянул на него, явно более заинтересованный сидящим перед ним телом. Молодой человек почувствовал себя не в своей тарелке, а причиной был взгляд, которым врач глядел на него. Как будто бы он не видел Мечислава Войнича, пациента из далекого Львова, но именно одно лишь тело, нечто предметное и механическое. Поначалу, без какого-либо стеснения, он оттянул нижнее веко Войнича, внимательно присматриваясь к цвету слизистых оболочек и к глазному яблоку. Потом провел взглядом от подбородка до виска, наконец попросил раздеться до половины критично поглядел на грудную клетку, потом стал давить на соски пациента.

- Незначительно увеличены, равно как и лимфатические узлы, - сказал он. – У вас всегда так?

- Вот уже несколько лет, - робко ответил Войнич.

Доктор схватил его под подбородок и провел пальцами по двухдневной, неровной и реденькой щетине. Скрупулезно ощупал лимфатические узлы, после того его смелые пальцы обстучали спину, извлекая из нее глухие звуки, гулкие, словно из подземелий. Делал он это крайне тщательно, сантиметр за сантиметром, будто сапер, разыскивающий скрытую бомбу. Все это продолжалось где-то с полчаса, пока, наконец, доктор не вздохнул и не предложил Мечиславу одеться. Только сейчас он взял в руки письмо и отозвался, поглядывая над металлической оправой своих очков:

- Phthisis. – Прозвучало это так, словно бы доктор просвистел. – Туберкулез, чахотка, сей час же модно говорить: Morbus Koch. И все это вы же знаете, молодой человек, правда?

Войнич полностью застегнул пуговицы сорочки и согласно кивнул.

- Говоря по правде, не слишком-то и продвинутый. Так себе, мелочь, зернышко чего-то. Вам известно, что "phthisis" означает "распад"? – Это слово, "Zerfall", он произнес с явным удовольствием, акцентируя "r". – Только мы здесь с распадом справляемся.

- Ну да, по методике доктора Бремера2… - начал было Войнич, но доктор раздраженно встал и помахал поднятой рукой.

- Все верно. Бремер заметил, что все эти поездки в Италию с туберкулезом не имеют ни малейшего смысла. По-настоящему лечит только лишь горный воздух. Такой, кА здесь. Вы видели? – Врач подошел к окну и ненадолго задумался. – Здесь мы находимся в котловине, - говоря это, он выполнил округлые, преувеличенно широкие движения руками, словно желая более действенно показать слушателю природу этого феномена. – Под нами находится большое подземное озеро, вызывающее, что здесь теплее, чем где-либо в окрестностях. Этот воздух обогащен кислородом, но здесь нет ветра. Легочные болезни и эпидемии местным людям неизвестны, можете поверить? Здесь никто и никогда не болел легкими. Ну а высота местоположения остается в границах, необходимых для лечения легочных заболеваний, потому что, опять же, не слишком ускоряя работу сердца, как это бывает в местностях, лежащих на высотах более девятисот метров над уровнем моря. Здесь растет еловый лес, который насыщает воздух озоном3, а озон играет ключевую роль в обновлении крови и всего организма. Само дыхание останавливает процесс распада ваших молодых легких. Каждый вздох здесь лечит, рассматривайте это именно так. Представьте себе, что с каждый вдохом в ваши легкие втекает чистый свет. – Доктор глядел на Мечислава сквозь стекла очков, которые увеличивали его темные глаза беспокоящим образом. – Ну а кроме того, у нас здесь имеются и другие привлекательные моменты. Вы только лишь обязаны подчиниться, поддаться режиму лечения. Почувствуйте себя, будто в армии.

Он подошел к к окну и жестом головы указал на прогуливающихся по парку пациентов.

- А это ваши товарищи по оружию.

Неожиданно до Войнича дошло, что этот врач ему никак не понравится. Зато вспомнился мягкий, ласковый доктор Соколовский.

- Это мне ясно, герр доктор, - ответил он, обтягивая манжеты сорочки. – Мне только хотелось знать, есть ли у меня какие-то шансы.

- Естественно, что