Рассказы разных лет (сборник) - Тропов Иван

И тут песок впереди брызнул вверх – и в пяти шагах из-под земли показалась голова гидралиска. Шершавые панцирные наросты, длинные жвалы, отливающие кремнием…

Джим вдавил курок, не взводя. Адреналин встряхнул тело и наполнил мышцы такой силой, что палец с легкостью выжал двадцать кило – и карабин тяжело застучал, вбивая приклад в бедро.

Трассирующие нити ударили в тварь, выбирающуюся из песка. Гидралиск уже на три метра возвышался над поверхностью, а хвост все еще был под землей…

Карабин бился в руках, изрыгая раскаленный металл. Но даже тяжелые пули из обедненного урана не справлялись с грудными панцирями гирдралиска. Искры, скрежет рикошетов – но еще ни один панцирь не лопнул. А тварь уже вылезла целиком. Метнулась на Джима – и он понял: все, это конец. Сейчас тугая струя зеленой кислоты ударит в скафандр, пластик лопнет, и острые жвалы вгрызутся в его живот, – и его выбросит к стартовому бакену…

– А-а-а!!! – яростно завопил он, не переставая жать на курок.

Только все без толку… Гидралиск уже в паре метров, и пули не успеют пробить его грудной панцирь.

Вдруг над ухом оглушительно грохнуло – и тварь замерла. Занесенная для последнего прыжка лапа повисла в воздухе. Правый глаз твари лопнул, гидралиск медленно завалился вперед и рухнул. Морда с грохотом врезалась в камень у самых ног Джима.

Он судорожно перехватил ртом воздух.

– Пес-сок в воздухопровод! – Джим с чувством пнул дохлого зерга.

– Ну чего встал, пошли! – Кэрриган как ни в чем ни бывало переступила через голову и пошла вдоль скалы, забрасывая винтовку за спину.

Она успела всадить пулю прямо в глаз твари… Если бы не она…

– Кэрри, спасибо…

– Потом рассчитаемся, – ухмыльнулась Кэрриган, не оборачиваясь.

– Переведи рацию на пятую частоту, Джим.

Джим послушно открыл чехол на предплечье и сменил частоту.

– И выставь прием по второй.

– Это еще зачем?

Кэрриган окатила десантника презрительным взглядом. Включила режим «хамелеона», сразу слившись со скалой, и молча обошла каменный выступ. Джим пожал плечами, выставил прием на второй частоте и шагнул за ней.

Сразу же в уши ворвался шум тяжелого дыхания и голоса:

– Алан, долго еще?

– Десять кмов по каньону, потом пять по пустыне – и все. Терпи, Гай.

– Тебе легко, Алан! – огрызнулся Гай. – На сервомоторах-то… А тут таскай сорок кило кислорода с напалмом. Гори в аду, на!

Эти звуки шли по второй частоте.

– Пригнись, идиот! – воскликнула Кэрриган.

Джим повалился на выступ скалы рядом с «духом». Впереди был узкий каньон.

– Вон они, – Кэрриган махнула рукой влево. – Видишь?

– Угу…

Вздымая облака пыли, по каньону мерно маршировал четырехметровый голиаф: великан без головы, вместо рук – два шестиствольных пулемета, на плечах выступы ракетниц. Справа и слева устало тащились два огнеметчика. Здоровые ребята, навьюченные баллонами и оплетенные шлангами. Но по сравнению с голиафом они по-прежнему казались гномами.

– У меня всего три электролитических пули, Джим, – сказала Кэрриган. Так что все делаем быстро.

– Ясно, – хмуро буркнул десантник. – Тогда начни с огнеметчиков. Иначе я до голиафа не доберусь, пожгут они меня. Дай хотя бы одному разрывной пулей в голову, – посоветовал он.

– Ты все сказал? – с ледяной вежливостью осведомилась Кэрриган.

Стерва… Джим промолчал и осторожно полез вниз по склону, укрываясь за камнями и осматривая местность. Ему придется действовать быстро.

До голиафа и огнеметчиков было уже двести метров. На дне каньона Джим затаился за крупным камнем, поменял обойму на полную и напряженно выдохнул:

– Давай, Кэрриган.

Он сглотнул, прижал карабин к плечу и осторожно выглянул из-за камня. Голиаф шел прямо на него. С каждым шагом полутонных лап земля вздрагивала.

Слева, на скале, плюнулась огнем снайперская винтовка «духа». И сразу же левый огнеметчик рухнул – словно ему врезали по опорной ноге битой.

«Дрянь стервозная!» – беззвучно оскалился Джим. Не могла стразу дать в голову! Месть у нее изо всех дырок лезет!!

Но времени на разборки не было.

– А-а-а!! – ворвался в уши крик на второй частоте.

– Лук! Что с тобой! – второй огнеметчик бросился к товарищу.

– Нога! Нога! – орал Лук.

– Гай! К бою! – рыкнул Алан. – Вон там!

Оба крупнокалиберных пулемета повернулись к камням, где пряталась «дух».

Надо отвести от нее огонь! Джим дал короткую очередь, целясь в невредимого огнеметчика, – и быстро перекатился за другой камень.

Вовремя. С обоих плеч голиафа сорвалось по ракете, дымные полосы протянулись к камню, где только что был десантник. Джим едва успел забиться в крошечную щель за соседним камнем – и тут же над головой брызнуло пламя и каменная крошка. По скафандру застучали осколки, едва не пробив защитный пластик. А скалы вокруг уже рубили разрывные пули из двух шестиствольников голиафа.

Слева сверху – там была Кэрриган – снова тяжело ухнуло. И выстрелы прекратились.

Джим вынырнул из щели.

Голиаф застыл на одной лапе. Вторая судорожно подрагивала.

Это «дух» вдарила в «нервный» узел на боку жестянки электролитической пулей. От разряда конденсатора в пуле электроника голиафа зависла – и теперь перегружалась. На несколько секунд голиаф стал безвреден и беззащитен.

Джим бросился к нему, вскидывая карабин.

– Справа! – крикнула Кэрриган.

Джим уже и сам заметил – но поздно.

Второго огнеметчика он не задел. Тот укрылся за камнями – а теперь выстрелил.

Струя огня покатилась по каньону. Джим только успел нырнуть за камень – и тут волна накрыла его. Скафандр вспучился, вскипая. Но выдержал. Краем глаза Джим увидел вспышку – Кэрриган снова выстрелила.

И к стонам раненого Лука и отборному мату Алана присоединился вопль Гая:

– Ы-ы-ы!! Моя рука!!

Все. Теперь можно.

Джим вынырнул из-за камня, упал на колено, прижал карабин к плечу и вжал курок. В плечо застучало. Раз-два-три! По «нервному» узлу голиафа на правом боку прокатилась волна искр. Раз-два-три! Еще волна. Но защитный чехол держал удары пуль.

И тут – шестым чувством, еще раньше, чем увидел разворачивающиеся на себя дула пулеметов – Джим понял, что системы успели перегрузиться. Метнулся в сторону – и тут же в уши ударил грохот, а за ногами протянулась дорожка от разрывных пуль. Алан снова контролировал механику и палил из двух пулеметов, дважды по три тысячи девятимиллиметровых пуль в минуту…

Вдруг грохот смолк – Кэрриган всадила в голиафа вторую электролитку. Джим вынырнул и снова открыл огонь короткими очередями. Все по тому же «нервному» узлу. После четвертой очереди чехол лопнул – и брызнул сноп искр.

Голиафа изогнуло дугой – словно по сервомоторам пробежала волна судорог, – и он рухнул на песок, мелко вздрагивая всей стальной тушкой.

Все. Хватило двух электролиток.

Джим медленно пошел к голиафу и огнеметчикам.

– Не тронь их! Они все мои! – ворвался в уши яростный вопль Кэрриган.

С левого откоса слетел вниз едва заметный силуэт «хамелеона» и быстро побежал к Джиму.

– Кэрриган, не надо… – робко начал Джим.

– Милый, тебя еще ждет сюрприз, – бросила Кэрриган и пробежала мимо.

Стерва!.. Но какая фигурка. И глаза. И сочный рот… Джим представил все это – и заткнулся. Ради сюрприза от нее он готов был поступиться не только состраданием…

Кэрриган склонилась над Луком, раненым в ногу, заглянула ему в глаза. Огнеметчик был почти без сознания. Сквозь дыру в скафандре лился ядовитый воздух этой планеты, отравляя его.

Кэрриган подняла его руку, с зажатым в ней соплом огнемета, и навела на второго огнеметчика.

– Нет, нет… – одними губами зашептал Лук, пытаясь сопротивляться.

Кэрриган хищно улыбнулась – и вдавила его палец в курок.

Волна огня окатила второго огнеметчика. В один миг он превратился в пылающий факел. Лопались, взрываясь, баллоны. Порванные шланги закрутились словно вертушки фейерверка, осыпая все вокруг снопами искр. Потом пришла очередь Алана внутри голиафа.