Рассказы разных лет (сборник) - Тропов Иван

Вик должен придумать выход!

Как же хорошо, что я ему тогда по рукам врезал! Иначе бы Вик тому парню в вязанке ещё и наш реальный адрес выболтал! А если скупщики узнают, где мы живем – они с нами такое сделают, даже подумать больно!

– Вик! – в его комнату влетаю.

Но его нигде нет. А на мониторе к старой липучке новая прибавилась:

Доброго времени, Дикки!

Недельку меня не будет, махнул домой наших девчонок навестить. Ваши все какие-то не такие.

ЗЫ! Я тут подумал… В общем, зря мы не оставили скупщикам нашего реального адреса. По мылу им может быть стремно, а заказы на щенков должны быть, это наша золотая жила. Так что я им в мыльницу кинул, где с нами в реале можно пересечься. Если заглянут, пока меня не будет, обслужи их по высшему разряду. Удачи!

– З-зараза…

Что же ты сделал!

И тут в прихожей дверь хлопает. И в два голоса матерятся.

И самое паршивое – узнал я голоса…

Ох, блин… Всё… Я только по стеночке оползаю.

Время словно остановилось. А голоса всё яростнее…

Вот они чуть тише – это толстяк с бадигардом в мою комнату ушли. Снова громче – это они обратно в прихожую вышли. И сюда идут, в комнату Вика…

И вошли…

– Зараза!!!

Это не толстяк с бадигардом! Это Вик с магнитолой на плече! Издевается, гад!!! С телевизора записал! Да я же его сейчас…

Но только я вскочил – Вик сам на меня набрасывается:

– Ты зачем сотовый выключил?!

Сотовый? При чем тут сотовый? Я даже растерялся.

– Я…

– Я из-за тебя четыре сотни потерял! – Вик бушует. – Увидел в аэропорту новости, звоню тебе – а ты…

– Я его у друзей посеял…

– У друзей он его посеял! Да мне из-за тебя пришлось из аэропорта сюда мчаться, чтобы тебя, олуха, предупредить! Даже билет не успел сдать!

– Да при чем тут четыре сотни! – я тоже завожусь. – Ты зачем скупщикам наш реальный адрес сообщил?! Они же нам теперь руки-ноги поотрывают! Ни за что не поверят, что про вирус мы не знали! Они…

– Не блажи, не оторвут, – Вик меня обрывает. Свой навороченный коммуникатор на кровать швыряет. – Нет у них нашего адреса. По дороге сюда я их мыльницу уже распотрошил и свое письмо изъял. Не успели они мое письмо с сервера забрать. И нашего реального адреса теперь не узнают.

На меня такая волна облегчения накатила, что даже ноги держать перестали. Вслед за коммуникатором на кровать плюхаюсь.

– Так значит, всё?.. – говорю с надеждой.

– Нет, не всё, – Вик прищуривается.

Я мигом напрягся. Что ещё не так?

– Вик?..

– Что «Вик»?! – он взрывается. – Этот остряк-самоучка всю нашу золотую жилу обломал! После этого скандала кто станет угнанных щенков покупать?! Нет, не всё… – сквозь зубы шипит. – Я этого паразита найду! Электронное бешенство выдумал… Английский юмор, типа… Ну, ничего. Посмотрим, как ему москальские хохмочки придутся…

– Но как ты его найдешь?

– Молча! – Вик огрызается. – Этот остряк недоделанный обязательно опять попытается щенков заражать, знаю я таких. А я его на живца и поймаю.

– Как же ты его на живца поймаешь? Епа-то у нас теперь нет…

– Да на фига он нужен?! Работу еповой операционки можно и на обычном компе эмулировать. Ну, я и эмулирую. И подставлюсь… А когда он на мой комп свою прогу для удаленного админства закачает, я её распотрошу, в обратную сторону по всем проксям пройдусь и на реальный адрес этого остряка выйду. И…

И замолкает, кровожадно ухмыляясь.

– Винт ему форматнёшь?

– Детский сад, Дикки.

– Мамашу с камнем сожжешь?

– Что за слюнявый пацифизм?

– А что тогда? Морду бить пойдешь?

– Ну… почти, – Вик прищуривается нехорошо. – Лично у меня всяких там джентльменских замашек и всякого такого ни на пол-юрика. Никакой голубой крови, никакого, типа, чувства вашего английского юмора… Сам-то я шутку с этим электронным бешенством оценить не смогу. А знаешь, кто сможет?

Догадываюсь…

– А… А не слишком круто?

– В самый раз, – Вик отвечает невозмутимо. – Хакер, Дикки, это не только две распальцовки и три компакта чужих прог.

– Ну да… Ещё и профессиональная этика…

– Ну… – Вик морщится. – Слишком пафосно. Я предпочитаю называть это корпоративной ответственностью. В конце концов, не зря же я у скупщиков их мыльный аромат брал?

Но я его уже не слушал. Я вдруг вспомнил, как подписывался парень, рассылавший вирус бешенства. MSD. Полиция уверена, что это LSD c очепяткой. Но…

Я ещё кое-что вспомнил. А прямо передо мной, на мониторе Вика, кроме свежей липучки ещё одна висит, старая. На специальные случаи.

– Вик, ты знаешь…

– Что?

– А ведь ты никого не поймаешь.

– Поймаю! Если я подсек только одного епа, а он пятерых, это ещё ни о чем не говорит! Подумаешь! Дуракам везет… Поймаю! И не таких делали!

– Нет, не поймаешь.

– Спорим? – Вик заводится.

Но у меня уже сил не осталось смех сдерживать. Валюсь на кровать, и говорить уже не получается. Только и могу, что руку поднять и в старую липучку ткнуть:

«Mode: Seriously Drunken».

Чужая игра

1. Саблезубая мышка

Веревка тихо поскрипывала.

Тело, подхваченное за шею петлей, медленно крутилось. То чуть поворачивалось вправо, так, что становилась видна струйка крови, стекавшая откуда-то с шеи на черное бархатное платье. Замирало так на миг, медленно-медленно начинало раскручиваться обратно. Чтобы через пол-оборота, показав уже другой бок, опять остановиться на миг – и медленно пойти вправо…

Длинные иссиня-черные волосы упали на лицо. Ветер лениво шевелил их, открывая то кончик носа, то высокую скулу, то кусочек лба с густой бровью. Но даже так я узнал ее.

Откуда-то доносился реквием – но странный, словно его исполняли кататоники. А может быть, и не реквием, а меланхоличный дум… Вступил новый рифф, злой и жесткий, и голова, безвольно свесившаяся на грудь, дрогнула.

Я шагнул назад – но ноги не слушались меня. Вросли в каменный пол. Все тело стало какое-то чужое, тяжелое и наполненное колючим жаром.

Жесткий рифф надвигался на меня, обхватывал со всех сторон стальной хваткой. Веревка, чуть поскрипывая, разворачивала тело ко мне лицом, ее голова медленно поднималась. Волосы соскользнули в стороны, открыв лицо, ее глаза остановились на мне.

– Закрой дверь, – сказала она.

Какой-то миг мир еще оставался прежним – а потом я понял, что справа уже нет стрельчатого окошка. Обычный тройной стеклопакет. Никакого ветерка. И никакого лица я не видел – лишь длинные черные волосы. Киони стояла спиной ко мне, подкрашиваясь перед зеркалом.

– Ки, какая же ты прелесть, – сказал Ян. – Особенно по утрам.

– Закрой дверь, я сказала! С той стороны.

Но Ян уже не смотрел на нее.

– Вик, на секундочку.

– Прямо сейчас? – спросил я.

– Не сейчас. Мигом!

– И чего тебе не спится в такую рань?

За окнами было еще светло, закат был в самом разгаре. А все интересное в доме начиналось позже, когда восходили звезды. Еще спать и спать… Хотя нет. Снизу уже доносились голоса и музыка, пока еще очень тихая. Что-то рано народ сегодня проснулся.

– Быстрее, быстрее, – Ян схватил меня за рукав и потащил.

Я не сопротивлялся, только переставлял ногами и на ходу пытался застегнуться свободной рукой. Друзей не выбирают.

Дом – Замок, как его называют здешние обитатели, – большой. Здоровенная двухэтажная махина из лиственницы, которой лет сто. С каждым годом дерево только твердеет, и сейчас в стены не то, что гвоздя не вбить не всякое сверло берет.

Не знаю, что здесь было раньше. Может быть, какой-то священник жил. Или морг был. А может, бюро похоронных услуг – впритык к заднему двору старое кладбище. Сейчас это дом Вирталь. Ну, то есть ее папаши.

– Ну в чем дело-то, Ян? Куда ты меня тащишь?

Мы дошли до лестницы. Но вместо того, чтобы спуститься на первый этаж, он повернул наверх, на пыльный и холодный чердак.