Жестокая сказка (СИ) - Ангелос Валерия

- Девственность. Вот это реально дорого продать. Бывало за пятьдесят тысяч покупали. Бывало и за сто. У меня такого шанса не было. Знала бы...

- Выходит, больше всего получают не «готовые на все», а девственницы? Это дороже всего продаётся?

- Да. Есть ценители.

- И как они платят? Сразу? Наличными?

- Это должна быть настоящая девственность, - заявляет насмешливо. - Вариант с восстановлением не прокатит. Проверяет врач. Я же говорила о медицинском...

- Я девственница, - говорю, похолодев. - Кто даёт рекомендацию?

- Ты серьёзно? - окидывает удивленным взглядом. - Тебе же...

- Двадцать три. Но не думаю, что это важно. Или им нужна более молодая девственница? Я считаюсь старой?

- Нет, почему, - выдаёт медленно. - Там строго от восемнадцати лет. Младше не пустят в заведение. Поэтому паспорт нужен заранее, проверяют настоящий ли. Там все данные пробивают. Ну а дальше по внешности решают. Можно и в сорок лет хорошо выглядеть. И в сорок пять. Есть любители зрелых дам. Но насчёт девственниц, это же обычно лет девятнадцать или двадцать. А ты...

- Я смогу продать свою девственность за сто двадцать тысяч?

- Уверена, что да. Можешь и выше цену поднять. Ты очень красивая. Но нужно правильно выбрать мужчину. Я помогу. Найду хорошего. Там просто разные гости есть. Не с каждым стоит связываться.

Прекрасно. Там есть агрессивные извращенцы. Но это ожидаемо.

- Дефлораторы - это особая категория, - говорит Татьяна. - Бывают тихие и адекватные. А бывают грубые, несколько... безумные.

Отморозки. Психи. Садисты.

Ну я опять же не могу удивиться.

Черт побери. Я реально хочу этого? Продаться за деньги? Уточняю детали? Зачем? Я же не смогу. Я просто не смогу такое проделать. Бред. Я точно чокнулась.

- Но ты по маске поймёшь. Никогда не связывайся с мужчинами в чёрных закрытых масках. Это как красный сигнал светофора. Ну если только ты не авантюристка или не любительница боли. Полумаски допустимы. Это значит мужчина предпочитает жестко, но без фанатизма. Я тебе подробно о каждом сигнале расскажу. Не бойся. Там все добровольно. Никакого насилия нет.

- Спасибо, - закусываю внутреннюю сторону щеки до крови. - Но я должна подумать. Я позвоню тебе и...

- Времени мало. Ближайшая встреча в пятницу и если ты хочешь туда попасть, решить надо до вечера. Сегодня. Нужно успеть с осмотром и документы им предоставить. Хотя твоя девственность ускорит процесс. Они всегда рады невинным девушкам в клубе. Гости любят, когда выбор есть, а с красивыми и невинными девушками в наше время проблема.

- Я позвоню вечером.

+++

Поднимаюсь наверх, закрываюсь в своей комнате. Олег не замечает меня, никак не реагирует. Он смотрит в одну точку и методично напивается. Не орет. Уже хорошо. Перед ним выстраивается батарея из бутылок. Когда я разберусь с болезнью отца, нужно будет заняться братом. Сдать его в центр реабилитации. Надеюсь, не все потеряно и он ещё не окончательно проспиртовал свой мозг.

Я распахиваю шторы, смотрю на ночную улицу. Даже глаза прикрывать не надо. Все четко помню.

Пять лет назад.

Пять лет назад я ходила в проклятый дом. Я просила отпустить невинную девушку. Взять взамен меня. Настоящую жертву. Я умоляла.

Но никто не принял это. Отвезли обратно. Отправили к брату.

Потом шёл дождь. Проливной. Разыгралась гроза. И я подскочила на постели как ошпаренная. Звук. Гулкий. Громкий. Но не гром. Не удары капель по стеклу. Другое.

Я распахнула занавески и увидела его. Зверя. Палача. Того, кто мечтал убить меня с первого взгляда. Того, кто всегда желал мне всего самого плохого.

Он стоял на подоконнике. Не знаю как взобрался. Высота приличная. Пространство узкое. Но этот гад был там. Усмехался, скалил зубы. Он звал меня. Без слов. А я... проклятье, я всегда его чувствовала.

Реальный кошмар. Осязаемый. Отчетливый. Я могу прочувствовать каждую его грань. Каждую черту.

У моего кошмара даже имя есть.

Рустам Ахметов.

Ублюдок. Чтоб тебя дьявол побрал!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Как я мечтала о его смерти. Как сильно я желала этого. Наши чувства были совершенно взаимны. Только он мечтал прикончить меня лично. А я хотела, чтобы он просто сдох. И не важно как. Просто перестал существовать.

Рухнул с того скользкого подоконника. Сорвался вниз, свернул шею.

Но нет. Подонок прекрасно держался, кривил свои омерзительно красивые губы и вёл ладонями по стеклу так, будто обрисовывал контуры моей фигуры. Обводил как собственность.

Я чувствовала себя голой. И плевать на плотную пижаму. Этот урод срывал мою одежду одним своим чертовым взглядом.

- Принцесса, - рычал он. - Ты знаешь, что делать.

Ублюдок питался моим страхом. Ужасом. Желал ещё и ещё.

- Сука, - читалось по его губам. - Не разочаровывай меня.

Бешеный зверь легко мог вломиться внутрь. Разбить хрупкую преграду. Окатить меня градом осколков, а после сжать руки на моем горле. Придушить. Убить.

Но он не спешил. Ждал. Издевался и наслаждался.

А может хотел другого?

Он мог взять все. Не спрашивать. Но... ему хотелось иначе? Мы оба выросли, презирая друг друга, питая жесточайшую ненависть. Но в тот вечер мой жуткий преследователь жаждал не только моей гибели.

То, как жадно он разглядывал меня. Как лапал через стекло. Мерзко. Развязно. Как клеймил каждым движением. Все эти действия вопили о совсем других желаниях. Моя смерть больше его не удовлетворяла.

Теперь мы взрослые. Нам восемнадцать. Точнее мне восемнадцать. Этот подонок на четыре года старше. И всем своим видом показывает, что убивать слишком быстро и просто. Надо сперва отыметь. Воспользоваться мной как шлюхой, указать мое реальное место в мире.

Я впечатала ладони в стекло. Четко показала, что отталкиваю его. Отпихиваю. И как же я надеялась, что он и правда упадёт. Рухнет к чертям.

Гад перехватил мои запястья. Пальцы. Да. Он не трогал меня, не прикасался. Но по моим рукам пробегал ток. Жар сжирал изнутри. Моя ненависть становилась все более дикой и жгучей.

Я не чувствовала стекла. Дикий огонь жёг кожу. Опалял, обдирая плоть до костей.

А он смеялся. Рустам Ахметов хохотал.

- Моя, - говорили его одержимые глаза. - Моя будешь.

- Сдохни, - прошептала я.

А после плюнула в него. Жаль, что только через стекло. И задернула шторы. До утра не уснула. Не сомкнула глаз.

Возвращаюсь в настоящее.

Твоя? Нет. Никогда. Я твоей не буду. Пусть лучше мое тело получит один из тех извращенцев. Незнакомец из клуба, в котором работает Татьяна. Первый встречный. Да наплевать кто. Только не ты. Не ты!

Первым точно не станешь. Может последним? Только так, получишь разве что мой труп. Я никогда не сдамся тебе по доброй воле. Не подарю тебе такую победу.

- Я согласна, - сообщаю Татьяне по телефону.

Закрываю шторы и усаживаюсь на постель. Мерзкое чувство. Гадкое. Но лучше так, чем выпрашивать подачку у семейства Ахметовых. Продам себя. Наплюю на мораль и на принципы. Вот шанс, которого ждала.

Я больше не их жертва. Не их собственность. Все равно у меня никогда не будет нормальных отношений. Ни парня, ни мужа. Так для кого хранить невинность?

Зачем себя беречь? Уже не важно.

Главное настроиться. Перебороть себя и... черт, до сих пор не верю, что пойду на такой шаг. Но я должна быть сильной. Должна. Больше помощи ни от кого не светит. Единственный путь.

Глава 4

Я прохожу медицинский осмотр в той клинике, которую называет Татьяна, прихожу на прием к определенному врачу и получаю все необходимые справки. Моя девственность получает документальное подтверждение. Дальше остается лишь направить документы, передать все требуемые бумаги руководству заведения. Ожидание длится недолго, уже утром следующего дня получаю приглашение: темную прямоугольную карту, которая легко могла сойти за рядовой дисконт в магазин, если не приглядываться, не изучать детали. Карта изготовлена из металла, гравировка, нанесенная поверх, явно ручная. Карнавальная маска высечена на поверхности с идеальной точностью, выкрашена в красный цвет, а ниже каллиграфически выведено «Бэлла».

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})