Жестокая сказка (СИ) - Ангелос Валерия

Но пять лет назад все изменилось. Проблемы посыпались одна за другой. Отец снова заболел. Брат не вытерпел поражений в бизнесе, утонул в бутылке. Полный крах.

Признаюсь. Мне казалось, мы давно живем в аду. Благоустроенном, комфортном, уютном, однако все равно – в пекле. Только новая реальность показала, как сильны подобные заблуждения. Всегда может стать хуже. Всегда. Падать есть куда.

Деньги иссякали. Связи рушились. Банкротство одной компании стало закономерным исходом. Вторая держалась на грани. Пока что – держалась. Мне чудом удалось взять управление на себя, переоформить документы и попытаться сохранить хотя бы малую часть былого, наладить производство, взять курс на прибыль, а не на убыток. Но дело развивалось очень туго. Слишком поздно я решилась на этот отчаянный шаг и забрала бразды правления у брата.

Хотя какая теперь разница? Прошлое не изменить. Сожалеть глупо. Впрочем, я едва наработала опыт, займись этими вопросами раньше, могла бы попросту уничтожить надежду на будущий успех. А так шанс сохраняется.

И все равно – не важно. Бизнес даст серьезный доход не раньше конца этого года. В лучшем случае через пять месяцев. Если бы состояние отца не ухудшилось так резко, можно было бы еще выиграть время, дождаться денег и пустить на лечение. Развивать компанию не вышло бы. Ну и наплевать. Я бы каждый грош оттуда вытащила, только ирония в том, что тащить нечего. Везде пустота. Нужно время.

Автомобили проданы. Дом заложен. Рискованные махинации брата отняли у нас все. Шаг за шагом Олег превратился в алкоголика, опустился на дно и перестал трезво мыслить. Я была слишком погружена в учебу, свободное время проводила в больнице, ведь отец уже тогда начал болеть. Сильно. Серьезно. Гораздо хуже прежнего. Недуги сыпались один за другим. И самое жуткое – онкология.

Я упустила момент. Я позволила своему брату разрушить все.

Пять лет прошло. Жалких пять лет. А ощущение, точно миновало не меньше пятидесяти. Проклятая вечность. Проклятые цифры.

Я должна была умереть, когда мне исполнилось восемнадцать. Я выросла с этой мыслью. Привыкла. Примирилась. Приняла. Я не ждала никакого избавления. Не желала спасения. Пусть и жестоко. Но такова моя судьба.

Олег считал иначе. Брат одержимо верил, будто сумеет обмануть наших мрачных кредиторов. Он начал игру, которая заведомо была обречена на провал, постарался использовать их дьявольские правила.

Жизнь за жизнь. Так гласил закон чудовищного долга, который нам приказано отдавать. Каждое поколение жертвует одну женщину. Мать. Сестру. Жену. Любую кровную родню. Супруга тоже считается единой кровью.

Олег надеялся сбежать, но чувствовал, что замысел может провалиться в любой момент, поэтому решил обезопасить меня по всем фронтам. На всякий случай. Защитить, оградить наверняка. Он женился на девушке, которая даже не подозревала о том, частью какой семьи станет. Обманул ее, предложил вместе бежать, воспользовался доверием и подставил под нож палачей. Новобрачных поймали сразу после свадебного обряда. Последовало неминуемое наказание.

Брат совершил роковую ошибку. Безумную. Бредовую. Да, он спас меня, отдал на убой другую жертву – собственную жену. Но Господи… теперь наша семья точно проклята свыше.

Я должна была заплатить по счетам. Еще тогда. Это на моем пальце должно было оказаться проклятое кольцо. Знак долга. Чертова метка.

Другая женщина отдала жизнь за меня. Наивная. Невинная. Она погибла за преступления моей семьи. За ложь моего брата.

А я живу будто в кредит. И палач не дремлет. Но долг выплачен, пусть и бесчестно, неправильно, не по справедливости, однако же отдан до последней капли крови.

Тогда почему этот больной гад вернулся? Почему он снова здесь? Еще и с такими мерзкими подарками, с гадкими розами, которыми я бы мечтала отхлестать его по самодовольной и наглой рожей.

Урод. Ублюдок. Запугать хочет?

Нет, никогда. Мой страх он не получит. Я не сломаюсь и не сдамся. Это было бы слишком просто, слишком легко. Я буду жить дальше. Справлюсь. Найду выход из любого капкана, выберусь.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Хватит бояться. Надо думать, как спасти отца.

Я покидаю больницу и опускаюсь на крыльцо перед выходом, не особенно обращаю внимание на чистоту поверхности, просто колени сами собой подкашиваются, ноги перестают держать.

Моя основная работа мало поможет в сборе средств. Дополнительные задания не выручат, не позволят собрать необходимую сумму. Закладывать и продавать совершенно нечего. Я знала, что придется сделать операцию, но не представляла, как быстро закончится время, как стремительно сократится отведенный срок. Ждать доход от бизнеса нельзя. Чересчур долго. А другие варианты не приходят на ум.

«Ты знаешь, что делать».

Дождь барабанит по окнам. Издевательский хохот. И этот проклятый голос. Ладони скользят по стеклу. Между нами преграда, но черт побери, совсем ее не чувствую.

«Не разочаровывай меня, принцесса».

Прошлое кажется гораздо реальнее настоящего.

Я нервно мотаю головой, стараюсь очистить разум от всех этих жутких воспоминаний. Но мозг выдает абсолютно логичный вывод. Вот путь. Вот шанс. Единственный выход.

Наши кредиторы должны нас защищать. Этот чокнутый ублюдок и его проклятая семья. Они обязались помогать нам, сохранять наш род, чтобы мы всегда могли выплачивать долг.

Мой отец получал от них помощь. Особенно в смутные годы, в период кризиса. Ему оказывали всяческое содействие, направляли по верному пути в бизнесе. Никакие бандиты не рисковали ничего у нас вымогать. Обходили десятой дорогой.

Но все изменилось. Пять лет прошло без какой-либо помощи. Никаких контактов. Ни единого разговора. И дьявол, я совсем не возражала, до сегодняшнего дня.

Внутренности скручиваются в тугой узел. Дрожь прошибает тело. Разряд за разрядом, напряжение зашкаливает.

Вообще, я могу попросить сама. Прийти туда. В их дом. Явиться на поклон, объяснить ситуацию. Я имею полное право на такую инициативу.

Нет.

Господи, нет.

Признаюсь, мне страшно. До жути, до одури, до утробного воя.

Ведь в прошлый раз все закончилось не совсем так, как должно было. Не вполне по правилам. Что это означало? Я не желала разбираться. Никто не приходил к нам, не объяснял происшедшее и требовал оплату долга в моем поколении.

Я просто… постаралась забыть об этом. Вычеркнуть. Перевернуть страницу. Двигаться дальше. Забот и проблем хватало. Чувство вины грызло изнутри. Я и сейчас уверена, что должна была отдать свою жизнь.

Только случившееся не изменить.

Ладно, у меня есть еще семь дней на сбор нужной суммы. Пока не все потеряно. Черт, да лучше на панель пойти, чем в ту дьяволову берлогу! Хотя кто заплатит за мое тело такие безумные деньги.

Сто двадцать тысяч. А потом понадобится еще. И еще, и еще. Но я буду бороться до последнего. Я не оставлю отца одного в беде.

Главное – пересадка сердца. Дальше бизнес принесет доход. Очень надеюсь. И тогда все уже не будет настолько мрачно. А пока…

- Стрелецкая? – женский голос врывается в сознание. – Тебе плохо?

- Все нормально, - натянуто улыбаюсь и тут же поднимаюсь на ноги.

- Это не лучшее место для отдыха, - хмыкает.

- Согласна, - киваю.

Передо мной стоит секретарь начальника моей компании. Очень красивая и эффектная девушка, о которой ходят самые противоречивые слухи, ведь она одевается явно не по сумме своей скромной зарплаты. Дорогая одежда, драгоценности, брендовые сумки. Впрочем, чужая личная жизнь меня не заботит. Но иногда от этих дурацких сплетен и слухов никуда не сбежать, невольно услышишь часть.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

- Пойдем, - говорит девушка. – Обед скоро закончится, подвезу тебя до офиса. Заодно расскажешь, что настолько сильно выбило тебя из колеи.

Глава 3

- Красивая ты, - замечает Татьяна, когда мы оказываемся в салоне ее шикарного автомобиля. – Никогда моделью не подрабатывала?

- Нет, - отвечаю тихо, на автомате, мысли совсем о другом.