Святой убийца - Николай Иванович Леонов

наказывал жестко. Рук не распускал. Не хамил… Да вроде и особо придраться к нему не за что. Но про таких никто не скажет: у меня босс хороший!

Гуров кивнул и пошел к столу Киреева. Ничего примечательного ни на столешнице, ни в ящиках не было. Какие-то документы, канцелярские принадлежности, предметы личной гигиены – влажные салфетки, ватные палочки, зубочистки. Там даже электробритва, зубная щетка и пара флаконов с парфюмерией оказались, и больше ничего! И лишь один объемный блокнот в кожаном переплете слегка нарушал этот натюрморт.

Гуров полистал его, и внутри оказались записи о встречах, какие-то непонятные пока обрывки фраз. Было и несколько столбиков цифр. И все это немного насторожило сыщика. Зачем человеку блокнот для записей, когда на столе лежал отличный ноутбук? А для того, чтобы напоминать о встречах, у начальника существует секретарша. Впрочем, может, Киреев был чиновником старой закалки и предпочитал все записывать, чтобы подстраховаться?.. Как бы то ни было, Гуров решил, что этой книжице стоит уделить побольше внимания. Возможно, она даст какую-то подсказку для того, чтобы понять, кто так ненавидел его владельца, что безжалостным образом казнил.

– Я забираю это и это, – констатировал сыщик, бросив блокнот на ноутбук.

– А разве без ордера это можно делать? – удивленно поинтересовалась секретарша.

– Мне – можно, – улыбнулся Гуров. – К тому же без ордера и понятых вещи не изымают у подозреваемых. А твой покойный начальник – жертва.

– Да как скажете, – вновь дернула плечиком девушка. – Берите. Мне не жалко.

– Спасибо, – чуть склонил голову сыщик. – А теперь проходи, присаживайся, и поговорим…

Разговор с Инной лишь укрепил мнение Гурова о том, каким человеком был Киреев. На работе его боялись, но не до дрожи в коленях. Премии он выписывал регулярно, но небольшие. И штрафовал так же стабильно, но намного серьезнее. Любимчиков у Киреева не было, впрочем, как и тех, кого он всячески старался принизить. В целом же своего начальника подчиненные не любили. Впрочем, и тех, кто его ненавидел, в департаменте жилищно-коммунального хозяйства и благоустройства не было. И странная вырисовывалась картина – и в личной жизни, и на нелегком трудовом поприще Киреев не имел ни друзей, ни врагов. И все же его за что-то убили!

Фактически в подчинении у Киреева было огромное количество людей, начиная от дворников, заканчивая начальником департамента жилищно-коммунального хозяйства. И общался он со многими. Но чаще всего оказывал внимание начальнику вышеуказанного департамента – Соловьеву Александру Владимировичу и начальнику департамента капитального ремонта – Салихову Артуру Романовичу. Эти двое проводили в кабинете Киреева больше времени, чем остальные подчиненные, и Гуров решил, что с ними тоже стоит побеседовать.

Соловьев оказался довольно тучным мужчиной, которому можно было дать как тридцать, так и пятьдесят лет. Его кабинет выглядел куда шикарнее, чем рабочее место его шефа, и чувствовалось, что занимаемая должность доставляет Соловьеву большое удовольствие. Гурова он встретил почтительно, выйдя из-за стола и протягивая руку, а на лице у чиновника была грустная улыбка, которой он старался одновременно показать и радость знакомства с полковником полиции, и печаль от утраты своего начальника.

– Мы все скорбим по поводу смерти Павла Петровича, – начал говорить Соловьев, но Гуров его перебил.

– Об убийстве, – вставил сыщик.

– Не понял. – На лице чиновника отразилась полная растерянность.

– Смерть и убийство – две довольно разные вещи, – пояснил Гуров.

– А-а, это у вас такой профессиональный жаргон, – прозвучало полувопросом-полуутверждением.

– Расскажите, Александр Владимирович, в каких отношениях вы были с покойным Киреевым, – не стал реагировать на реплику Соловьева сыщик.

– Вы что, меня подозреваете? – оторопел тот.

Эта игра в кошки-мышки продолжалась еще несколько минут, пока Гурову наконец не удалось объяснить излишне самовлюбленному чиновнику, что нужно просто отвечать на несложные вопросы. В итоге выяснилось, что занимает свое место Соловьев чуть больше двух лет. Киреева он знает только как начальника (и, естественно, ничего плохого о нем сказать не может), а о личной жизни Киреева не имеет никакого представления. Соловьев подтвердил слова Инны, что у покойника врагов на службе не было («по крайней мере, я об этом ничего не слышал!»), а про друзей он знать не может, поскольку начальство о своих друзьях подчиненным не рассказывает.

– Я только знаю, да и то по слухам, что был у Павла Петровича какой-то покровитель в Министерстве строительства и жилищно-коммунального хозяйства России. Говорят, если бы не возраст Павла Петровича, то он бы пошел выше. По крайней мере, на должность замминистра. Но сейчас, как вы знаете, правительство взяло курс на омоложение кадров, и пожилым сотрудникам дорога наверх заказана. – При этом Соловьев ткнул пальцем в потолок…

В общем, беседа с начальником департамента ЖКХ оказалась абсолютно бесполезной, и Гуров жалел о потраченном времени. Впрочем, такова работа опера – рыть носом землю, выискивая следы. Даже несмотря на то, что иногда приходится испачкать этот нос в навозе. И Гуров уходил от Соловьева именно с таким чувством – что ему пришлось копаться в куче свежего, еще живого навоза.

Секретарша начальника департамента капремонта грудью встала на защиту своего руководителя. Не обращая внимания на удостоверение Гурова, она, словно Матросов грудью на амбразуру, была готова костьми лечь перед дверью своего шефа, утверждая, что к нему нельзя, поскольку там «крайне важное совещание». Сыщик даже удивился такой ее преданности своей профессии. Однако убеждать он умел и, заверив секретаршу, что просто постоит в сторонке и подождет, пробрался в этот неприступный бастион, коим стал кабинет начальника департамента.

На тихо вошедшего внутрь кабинета Гурова никто из четверых мужчин, о чем-то яростно споривших над разложенными на столе чертежами, поначалу не обратил внимания. А верховодил на этом собрании невысокий, сухопарый и смуглый мужчина с сединой в волосах. Гуров предположил, что это Салихов, и не ошибся. После нескольких минут спора с оппонентом седовласый начал переводить взгляд на своего соседа слева и уперся глазами в Гурова.

– Вы кто? И кто вас сюда пустил? – довольно жестко поинтересовался он.

– Полковник Гуров. Следователь по особо важным делам из Главка, – спокойно ответил сыщик.

Седовласый понимающе кивнул.

– Так, ребята. На сегодня галдеж закончен. Марш по своим местам, – проговорил он и повернулся к своему предыдущему оппоненту: – А тебе, Сергеич, повторяю: этот проект капремонта настолько вылезает за смету, что туда можно еще один дом засунуть. Два дня на переделку, и больше слушать ничего не хочу!

Все трое участников совещания потянулись к выходу, словно и не замечая Гурова, стоявшего у стенки. В глазах у каждого из них сыщик увидел самые разные эмоции. Один уходил с облегчением и благодарностью, другой был задумчив, и только на лице Сергеича, как в открытой книге, читались злость и раздражение.

– А вы, как я посмотрю, довольно жесткий начальник, – улыбнулся Гуров.

– Может, и жесткий, но справедливый. Мы тут не Илоны Маски. У нас денег на то, чтобы делать, как нам хочется, нет ни фига, – поморщился в ответ Салихов.

По характеру, как и по внешности, начальник департамента капремонта был полной противоположностью Соловьева. На вопросы отвечал хоть и не с полной откровенностью, но не пытался юлить и не уклонялся от прямых ответов. Впрочем, про Киреева Салихов сказал то же самое, что и предыдущий собеседник сыщика – нет врагов, нет друзей. Никто из подчиненных его не хвалит, но и не проклинает. Киреев был человеком скрытным и близко к себе никого не подпускал. И это вновь натолкнуло Гурова на мысль: за что такого убивать? Тем более таким способом. Ладно бы еще в случайной ссоре или просто под руку попался… Но казнить?

– А вы долго были знакомы с Киреевым? – Гуров с интересом смотрел на своего собеседника.

– Да лет двадцать, наверное, – чуть задумавшись, ответил тот. – Павел здесь, в московском правительстве, под моим началом работать начинал. А потом потихоньку обходить по карьерной лестнице начал. А вот теперь и он у меня начальником стал… – И тут же перебил себя: – Был! Черт, не успел еще к этой мысли привыкнуть.

– Значит, слышали о тех уголовных делах? – Со стороны сыщика это было, скорее, утверждение.

– Товарищ полковник! Да кого из начальников в коррупции не обвиняют? – рассмеялся Салихов. – Чушь все это! Я уже со счета сбился, сколько раз мне такие обвинения бросали. Если бы я за каждое из них хотя бы рубль получил, давно бы уже на Рублевке жил!

И сам рассмеялся своему каламбуру.

– То есть вы уверены, что взяток он не брал? – Гуров