Предел - Елена Лобанова

Прислуга в Замке была многоопытной. Кого здесь только не принимали — от купцов до принцев крови, правда — человеческой. Такая редкая птица, как странствующий эльф с печатью вечной усталости на лице требовала соответствующего обращения. Нэрнис долго тренировал эту «печать» перед зеркалом.

Слуга распахнул дверь перед носом гостя с таким видом, как будто эльфов хорошо видно сквозь стены. Аль Арвиль отметил на входе, что кладка стен на поверку не была массивной, а лишь изображала таковую для солидности. Замок был фальшивым не только по смыслу, но и по качеству.

«Богатство» внутреннего убранства нижнего зала обрушилось на эльфа как камнепад. В гостиной, на столике рядом с диваном, сверкал свежими каплями испарины кувшин с холодным вином. К сожалению, в этом притоне роскоши сияло абсолютно всё. Занавеси на окнах, скатерти и даже мебельная обивка. Хозяева подбирали предметы обстановки не по цвету — о стиле и говорить нечего — а по количеству блеска. Золотой узор на красной обивке, золотая бахрома на голубой скатерти, золоченые рамы картин рядом с зеркалами и даже ручка и крышка кувшина — отвратительно блестели. Это был не матовый отблеск благородного накладного золота, а очень дешевая позолота. Все кругом было начищенным, надраенным, как парадная кираса стражника и преумноженным зеркалами. Среди золота проглядывало синее, красное, зеленое, желтое… Голова начинала гудеть. Хотелось или сбежать или остановить взгляд на чем-то менее броском. Наконец среди буйства красок и блеска появилось некое «белое пятно».

Писклявая девица, рассыпалась в извинениях за нерасторопность хозяйки, «которая никак не ожидала столь потрясающего, незабываемого, на всю жизнь, детям и внукам рассказывать какого визита». Дева была не просто чисто одета, в светлое платье, белый чепец и передник, а еще и хрустела всеми крахмальными частями своего наряда. Нэрнис невольно отметил, что из её чепца и фартука, если вымочить, в голодные годы выйдет так любимый людьми, отвратительный фруктовый студень. Кисель, как они его называют. Рассказ его отца о киселе пришелся как нельзя кстати. Аль Арвиль забыл про невозмутимое лицо и скривился. Девица немедленно приняла эту метаморфозу на свой счет.

Нэрнис испытал странное чувство уже в который раз за день. Ну, как понять этих людей!? Отец, как всегда, был прав. Теоретические познания по части болезней человеческого духа требовали подкрепления практическим общением. Как ему, действительно, было понять, что служанка опасалась гнева хозяйки, перебирая в памяти, не напутала ли она чего в наскоро заученной речи? Не каждый же день доводится извиняться перед эльфами, Творец их разберет!

Нэрнис удивленно изогнул бровь, и девица окончательно растерялась. Что означает этот… взгляд? Удивление? Чем? Говорить дальше или молчать? Нальис Аль Арвиль, старший брат Нэрниса, непременно запечатлел бы эту картину со свойственным ему талантом — эльф с приподнятой бровью и служанка, белая как полотно, с открытым ртом и на грани истерики.

К счастью, или, к сожалению, младший брат Великого Живописца вырос так замкнуто, что больше знал рассказы о людях, чем их реальную жизнь. Но, конечно, он об этом не подозревал, а за такую оценку его знаний, убил бы в честном поединке. Нэрнис вспомнил сказания о том, что люди весьма странно ведут себя под взглядом эльфов. Им становится неуютно, последствия бывают непредсказуемыми. И он сделал то, чего делать совсем не следовало. Это была вторая ловушка, в которую он угодил за один недолгий день. В первой, в замке Бриск, он уже сидел собственной персоной.

Желая приободрить испуганную девицу, эльф ослепительно улыбнулся, всем своим видом излучая несколько эмоций сразу: одобрение, полное расположение, внимание и… самое главное, желание понравиться. И понравился.

Глаза девицы запотели как кувшин с ледника. Ошибиться в том, что они излучали, мог только такой юный и высокомерный шалопай, как Нэрнис. Мучнисто белые щеки служанки зарозовели, покраснели и, наконец, стали пунцовыми. Она залилась краской до бровей в буквальном смысле. И даже — выше, поскольку бровей, чрезвычайно светлых, на её лице и так почти не было видно. Увидев такую замечательную перемену, Нэрнис закрепил успех. Намотал на палец длинную прядь шелковых черных волос и рассеяно глянул чуть вбок и вверх. Аль Арвиль предполагал, что он продемонстрировал некую благожелательную рассеянность и задумчивость. Но чтица извинительного монолога, так неудачно прерванного, решила совсем иначе. Ей, даже по человеческим меркам непривлекательной девице, низкого сословия, строил глазки вот этот «великолепный, тонкий, стройный, изящный, благородный, зеленоглазый и черноволосый несравненный красавец эльф».

Появление хозяйки замка совпало с глубоким обмороком служанки, который свершился натурально и не картинно — с глухим стуком о вощеный пол отвесно упавшего тела. Кто был тот гений, который считал, что обморочную можно успеть подхватить на руки? Аль Арвиль, правда, и не собирался. Выучка, есть выучка, и он сохранил истинную невозмутимость — брови остались на месте, ни один мускул не дрогнул, как будто человеческие обмороки, это то, что эльфы наблюдают постоянно. Конечно, он читал в романах, что человеческие девицы от избытка чувств имеют такую слабость и этих чувств лишаются. На некоторое время. Лестно. И он непременно упомянет об этом забавном происшествии. Вот только падение описывать в деталях не станет. В балладах упало много девиц. Но все они падали как-то по-другому. Или заваливаясь набок, или, в крайнем случае — назад. Описания падения лицом в пол Нэрнис нигде не встречал. Девицу было жаль. Что-то он, видимо, сделал не так. От этих размышлений его отвлек звон колокольчика, которым хозяйка вызывала слуг.

Хозяйка Замка, последняя прямая наследница в роду Старого Бриска, единственная дочь своих родителей, тезка славного города, благородная Малерна Фар Бриск, ликовала. Будучи дамой уже далеко не среднего возраста, она имела выдержку на зависть всем эльфам, торговую хватку на зависть всем гномам и формы на зависть всем оркам, как женского, так и мужского пола. Целый Эльф! Эльф с кошельком! С весьма солидным! Только последний глупец не знал, что эльфы не торгуются вообще и в принципе. С женщинами — тем более, даже если это орчанки. Неправильно оценив содержимое кошелька, можно было получить бессодержательную беседу и распрощаться с гостем. Оценив правильно — получить содержимое этого замечательного расшитого мешочка. Требовалось «раскусить» клиента, чем госпожа Фар Бриск и занялась.

Перво-наперво она приказала слугам «убрать это», небрежно кивнув в сторону бездыханной служанки. Убрать — значит, убрать. А не привести в чувство и вывести под руки. Есть разница. Впечатлительную девицу вынесли как бойца после бесславного поединка. Нэрнису такое пренебрежение к чужой жизни не понравилось.