На страже тишины и спокойствия: из истории внутренних войск России (1811 – 1917 гг.) - Самуил Штутман

Сперанский был не только теоретиком; как государственный деятель, он сыграл большую роль в организации и становлении внутренней стражи. Ему же принадлежит разработка Устава о ссыльных, он приложил много труда к подготовке Устава об этапах в Сибирских губерниях (1822 г.), где подробно регламентировалась служба этапных команд внутренней стражи по сопровождению арестантов.

Интересно, каковы же были взгляды на рассматриваемую проблему представителей офицерского корпуса. А.Н. Радищев, хотя и вышел в отставку в чине секунд-майора, не был профессиональным военным, а Сперанский никогда не носил военный мундир.

Любопытную работу нам оставил генерал-фельдмаршал П.А. Румянцев-Задунайский, высказавший идею о создании военной полиции22. Столь же, видимо, достоин внимания доклад генерал-майора Русинова23. Наиболее близкими к данной теме оказались дошедшие до нас уникальные разработки декабристов: конституционные проекты поручика Никиты Муравьева и особенно полковника Павла Пестеля, рассуждения капитан-лейтенанта Константина Торсона.

Проект Никиты Муравьева предусматривал учреждение надзирательной или благочинной власти (полиции): «В каждом уезде назначается ежегодно обыкновенными избирателями тысяцкой (исправник) являющий хранителем тишины в уезде». В деревнях на каждые десять дворов избирается десяцкий, в каждой сотне – сотский, в волости – волостной старейшина, который наблюдает за сельским благочинием, подчиняясь тысяцкому. Более подробных сведений о полицейских функциях государства Конституция не содержит, но в ней имеются статьи, трактующие о системе наказания и порядке его отбытия. В них просматриваются определенные принципы гуманной пенитенциарной системы, которая, по мысли автора Конституции, должна прийти на смену полицейско-чиновничьему произволу: «Нынешние полицейские чиновники отрешаются и заменяются по выборам жителей» (ст. 40). Конечно, все это кажется достаточно наивным, но в истории общественно-политической жизни утопии играли далеко не последнюю роль. Небезынтересно упоминание в Конституции статьи о возможности и порядке использования вооруженной силы для ликвидации возникших беспорядков:

«15. Не может употреблять войск во внутренности России (речь идет о прерогативах верховной исполнительной власти, правах императора, являющегося верховным начальником сухопутных и морских сил – С.Ш.) в случае возмущений, не сделав о том предложения Народному Вечу, которое немедленно обязано удостовериться посредством следствия о необходимости военного положения». Народное Вече, по мысли автора, должно состоять из Верховной думы и Палаты представителей народных, ограничивающих власть императора. Конституция предусматривала три независимые друг от друга власти (законодательную, исполнительную и судебную) в каждой из составных частей (держав) России, объединенных на федеративных началах. «Опыт всех народов и всех времен доказал, – говорилось во вступлении к проекту, – что власть самодержавна равно губительна для правителя и для общества, что она не согласна ни с правилами Святой веры нашей, ни с началами здравого рассудка»24. Нельзя допустить произвол одного и согласиться, чтобы все права находились на одной стороне, а все обязанности на другой, считал автор.

В бумагах И. Пущина в качестве приложения к Конституции Н.Муравьева находились «Рассуждения К.П. Торсона» (декабрист, член Северного общества). Они касались военного аспекта проблемы конституционного устройства России. Приведем выдержки из этого рассуждения: «Число войск должно определяться Палатами, увеличить или уменьшить оное без согласия обеих палат позволять не должно; чтоб войски не былиобременительны государству, то число их не должно быть очень велико, но дабы сим не подвергнуть опасности целость границ в случае непредвиденной войны, и в случае обольщения некоторых линейных строевых полков или гвардии императором, чтобы противупоставить им силу, то кажется необходимым учредить милицию в каждой державе, которой голова есть Главный начальник милиции... Милиция сия должна обучаться известное число дней в году и получает содержание от правительства только тогда, когда соберется в полки и выступит со своего места. Милиция числом должна равняться войскам... Офицеры милиции должны быть из владельцев той же державы. – Тогда милиция сия будет твердою опорою вольности граждан, и быв готова всегда поддерживать власть Палат...»25 Автора видимо не смущало противопоставление регулярных и милиционных боевых сил, такое допускалось.

Более основательно вопрос об охранении внутренней безопасности, включая военную сторону дела, разработал П.И. Пестель в своем проекте конституции, названном им «Русская Правда» (по аналогии с известным памятником Киевской Руси). Взгляды Пестеля отличались крайним радикализмом, решительным неприятием монархической формы правления. В проекте бескомпромиссно отражены два коренных вопроса политической идеологии декабристов: отношение к крепостному праву и самодержавию (в обоих случаях негативное).

Полагая, что для осуществления программы революционного переустройства общества понадобится 10 – 15 лет, автор «Русской Правды» разработал систему мер, которые должно будет осуществить Временное Верховное Правление, наделенное диктаторскими полномочиями с целью избежать «ужасов безначалия» и «народных междуусобий»26. Этот неизбежный переходный период декабристы называли «роковым временем».

В сочинениях, предшествовавших «Русской Правде», в частности, в «Записке о государственном правлении» содержались мысли и проекты «в отношении к устройству Безопасности в государстве». Задачей «обыкновенного благочиния» являлось охранение имущества и существования частных лиц, предупреждение совершения зла. Действовало оно на основе законов «посредством силы», подразделяясь на благочиние исполнительное, распорядительное и расправное. «Устройство сих трех особенных родов Благочиния, – говорится в «Записке», – должно быть поручено трем особенным палатам, долженствующих посему существовать в Государственном приказе благочиния. К оным присовокупляется еще Палата Внутренней Стражи, потому что взирая на обширность действия сего приказа, на важность предназначенной цели оному, на количество препятствий в достижении сей цели и на непременную обязанность устроить внутреннюю государственную безопасность, нельзя не согласиться в совершенной необходимости учредить такую силу, которая бы смогла покорить все протчие частные силы, стремящиеся нарушить внутреннюю безопасность и которая бы могла преодолеть все препятствия, противящиеся достижению оной. Такова сила существует в учреждении Внутренней Стражи или жандармов. Из сего явствует, что Государственный приказ благочиния должен иметь четыре палаты: 1) Палата исполнительных дел; 2) Палата распорядительных дел; 3) Палата расправных дел; 4) Палата Внутренней Стражи».

Внутренняя стража в то время, когда сочинялся этот пестелевский труд, уже как воинская сила существовала, но автор воспользовался лишь термином, наполнив его иным содержанием, объединив под одним названием стражников и жандармов.

«Внутренняя Стража, – говорится в «Записке», – есть та сила, которая, превышая все частные силы, принуждает всех и каждого к исполнению повелений Правительства. Из сего явствует, во-первых, что она чрезвычайно важна, ибо сохраняет порядок и не допускает безначалия, во-вторых, что она устраивает внутреннюю безопасность и, следовательно, не принадлежит к военному правлению, коего цель есть устройство внешней, а не внутренней безопасности, и в-третьих, наконец, что она никогда иначе действовать не должна, как по требованию или повелению других правительственных мест, дабы не имели граждане случая укорять Правительство в насильственном действии, не на законах основанном. Палата Внутренней Стражи, составляя правление сей силы, касается: 1) устройства Внутренней Стражи, 2) содержания оной и 3) действия оной. По первому предмету: составление Внутренней Стражи, принятие на службу, производства, перемещения, награждения, предание суду и увольнение в отставку чиновников Внутренней Стражи. По второму предмету: продовольствие Внутренней Стражи, снабжение одеждой, амуницией, оружием и жалованием и устройство гошпиталей. По третьему предмету: наблюдение за исполнением Внутреннею Стражею всех требований и повелений протчих начальств и свод происшествий, в которых она вследствие сих требований и повелений участвовала». Личный состав этой стражи автор называет жандармами, полагая, что общая численность их в масштабе государства составит 50 тыс. человек, в том числе в каждой области по 5 тыс., в губерниях по 1 тыс. (500 конных и столько же пеших), в столичных губерниях – по 2 тыс. (1000 конных и столько же пеших). Говорится в «Записке» и о финансировании этих сил. «Содержание жандармов и жалование офицеров должно быть втрое противу полевых войск, ибо сия служба столь же опасна, гораздо труднее, а между тем вовсе неблагодарна. Жандармы должны быть самое легкое войско, ибо все их движения должны быть скоры и быстры и последовать без всякихзатруднений. Действия Внутренней Стражи, кроме исполнения требований других начальств, состоят еще в имании (ловле – С.Ш.) преступников, содержании караулов при тюрьмах, острогах, провожании колодников и тому подобное. Внутренняя Стража никогда не может отвечать за действие, последовавшее по требованию других начальств. Кроме же ее не должно никакое войско вмешиваться во внутренние дела»27. Автор придает весьма серьезное значению этому вопросу. Это видно, например, из нескольких вариантов набросков о численности жандармов (от 47 тыс. до 112900 человек, из расчета 50000 в городах и 62900 человек на периферии). Пестель ратует за самостоятельное существование внутренней стражи, вне военного управления, выступая за ее привилегированное положение. Рассуждает он и о военной полиции (на каждый корпус дивизион жандармов, состоящий из двух эскадронов отборных людей «отличного поведения»).