Маленький скандал - Патриция Кэбот

— Ах, мистер Филлипс, мне так жаль. Лорд Палмер должен был встретить меня на концерте сегодня вечером, и я подозреваю, что мы каким-то образом разминулись. Просто нет слов, чтобы выразить, как…

— В будущем, мисс Мейхью, — бесстрастно продолжал дворецкий, не обратив внимания на ее слова, — если вам вздумается пригласить в этот дом титулованных особ, будьте любезны заранее ставить меня в известность, чтобы я мог своевременно успеть разлить в графины хороший коньяк ради такого уважаемого гостя.

Кейт поняла, что Филлипс еле сдерживает гнев. Он не кричал и не бросался различными предметами — вышколенный слуга никогда не опустится до подобного проявления эмоций. Однако интонации его речи подсказали Кейт, что он злится, даже разъярен… и все потому, что ему пришлось подносить графу не самый лучший коньяк. Дворецкий такого ранга, как Филлипс, может даже умереть от такого позора.

И уж точно, он никогда не простит этого Кейт. По правде говоря, у них и без того отношения складывались не лучшим образом. Она принесла с собой в дом кошку — и Филлипс расценил это как оскорбление, направленное против него лично, поскольку, по его мнению, кошки были грязными тварями, пригодными лишь для ловли крыс по подвалам. А теперь она еще и унизила его.

Похоже, ей пора подыскивать себе другое место.

— Сказать по чести, мистер Филлипс, — начала Кейт, зная, что никакие ее оправдания не встретят сочувствия, однако решила все же попытаться спасти положение, — если бы я имела хоть малейшее представление, то…

— Не извиняйтесь передо мной, мисс Мейхью, — сухо бросил дворецкий. — Это хозяин старается развлечь графа вот уже в течение целых двух часов, пока вас не было.

Кейт пожала плечами. Что ж поделаешь, если Фредди настолько рассеян, что не может запомнить даже самый простой адрес. И разве она виновата, что он решил дожидаться ее возвращения именно в гостиной Следжа? И вообще, как Филлипс своим «в течение целых двух часов, пока вас не было» смеет намекать на то, что она где-то болтается, когда он прекрасно знает, что сегодня вечером ей разрешили уйти пораньше! В самом деле, в ее единственный свободный вечер ей могли бы позволить…

Но спорить было бесполезно. Во всяком случае, с таким человеком, как мистер Филлипс.

Приподняв юбку, Кейт стала подниматься по лестнице к двери в хозяйскую часть дома. Ей пришлось бочком протиснуться мимо Филлипса, однако он сделал каменное лицо, будто ее не заметил. И к лучшему, решила она, поскольку, скажи он еще хоть слово, она в своем нынешнем настроении могла бы надерзить ему — например, заявить этому мошеннику, что он подменяет хороший кларет худшим по качеству, а счет хозяину выставляет как за высокосортный.

Или, еще хуже, разнюхать какую-нибудь его тайну, которую он старательно скрывает, как время от времени делают ее юные подопечные.

Мистер Следж, как и говорила Пэтси, нервно вышагивал по густому ворсу восточного ковра перед дверью в гостиную. Услышав шаги, он поднял глаза и бросился к Кейт.

— Ох, мисс Мейхью, как я рад, что вы вернулись! — Он даже не старался скрыть облегчение. — Граф Палмер — он там, внутри, и ждет вас. Я принес ему сегодняшнюю газету. Я, знаете ли, не успел ее выбросить. Я подумал, что ему может понравиться.

Кейт улыбнулась своему хозяину. Сайрус Следж был неплохим человеком. Правда, он был не слишком умным и женился на своей уродливой родственнице, даже не подумав о том, что она в один прекрасный момент может унаследовать целое состояние — состояние, из которого теперь платили жалованье Кейт, а также содержали несколько миссий и сотни жителей Папуа — Новой Гвинеи, снабжая их обувью и Библиями.

— Я думал, — прошептал мистер Следж, — дать его сиятельству один из трактатов преподобного Биллингса, тот, что посвящен миссионерской деятельности. Как вы думаете, мисс Мейхью, это его заинтересует? Многие богатые молодые люди нашей страны не особенно интересуются судьбой менее счастливых. Их головы забиты охотой и театром. Но мне кажется, это происходит потому, что они не знают. Зачастую, видите ли, у них не было возможности узнать, как тяжело жить новогвинейцам, у которых нет ни охоты, ни театра, не говоря уже о Боге…

Кейт кивнула:

— Совершенно согласна с вами, мистер Следж. В следующий раз, когда его сиятельство заедет к нам, обязательно поговорите с ним об этом. Я полагаю, ему это доставит большое удовольствие.

Обычно бледное лицо мистера Следжа зарделось от удовольствия.

— Правда, мисс Мейхью? Вы правда так думаете?

— Конечно, я так думаю. — Кейт взяла его под руку и повлекла прочь от двери в гостиную. — Я в самом деле думаю, что вам с миссис Следж нужно подобрать для Фредди — то есть для его сиятельства — целую кипу трактатов преподобного Биллингса и попросить его почитать их сегодня вечером, чтобы потом, когда он появится здесь в следующий раз, вы могли бы его как следует проэкзаменовать по их содержанию.

У мистера Следжа даже перехватило дыхание от подобной перспективы.

— Прекрасная идея! Я сейчас же передам ваши слова миссис Следж. У нас есть несколько очень милых новых книг — разве вы не знаете, мисс Мейхью? — и все они о том, в каких ужасных условиях простые женщины Папуа — Новой Гвинеи рожают детей и как усердно преподобный Биллингс раббтал над тем, чтобы улучшить эти условия…

— О! — восхитилась Кейт. — Это как раз то, что нужно его сиятельству.

Мистер Следж поспешил к себе, потирая руки в предвкушении того удовольствия, которое он надеялся получить от обращения графа в свою веру. Кейт, сдержав смешок, распахнула двери в гостиную.

— Ну, Фредди, готовься! Сейчас мистер Следж принесет свои трактаты. Думаю, это будет касаться вопроса о деторождении.

Высокий светловолосый мужчина, стоящий у камина, с виноватым видом повернулся к ней. Секундой позже Кейт поняла почему. Он нашел прекрасное применение газете ее хозяина, скатывая ее обрывки в маленькие шарики и бросая их в огонь, где они вспыхивали, превращаясь в пепел, который мощной тягой уносило в дымоход. Эта участь уже постигла страницы светских сплетен, и когда Кейт вошла в комнату, он подбирался к финансовым новостям.

— Ах, Фредди, — укоризненно покачала она головой, глядя на остатки газеты, которая еще утром была аккуратно разглажена — буквально отутюжена — Филлипсом, чтобы просушить еще влажную краску. — Знаешь, ты даже хуже Джонатана Следжа, а ему всего лишь пять лет.

Фредерик Бишоп, девятый граф Палмер, вздернул квадратный подбородок и капризно произнес:

— Тебя не было целую вечность. Должен же я был чем-то себя занять.

— И конечно, тебе пришло в голову почитать газету, — фыркнула она, пытаясь разгладить измятые листы. — Порвать ее в клочья и при этом даже не заглянуть в нее!