Жизнь и приключения хроника Сидора с хроником Димоном на Юге - Анатоль Нат

Главарь, картинно подбоченясь, спокойно стоял чуть в стороне от опрокинутой телеги и в стороне от группы ящеров, внимательно наблюдая за происходящим. Легко постукивая большим, взведённым арбалетом по голенищу ярко начищенного сапога, он о чём-то весело переругивался с отбивающимся от ящера раненым мужиком.

Недалеко от него ещё один из двух последних оставшихся на ногах караванщиков, невысокий чернявый парень, с трудом отбивался саблей от пары наседающих на него ящеров. Но, похоже было, что этот боец был пока не интересен нападавшим. И понятно было, что его, не собираясь пока что убивать, просто сдерживают, не подпуская на помощь тем, кого прижали у опрокинутой телеги.

Там, впереди группы имперских ящеров в каких-то обносках, стоял огромный, мощный ящер, по всему своему внешнему виду явный имперский дезертир, в потасканной, рваной форме имперского легионера. От других, столь же высоких ящеров, у себя за спиной, он выделялся своим немалым ростом, мощью и статью. Дезертир демонстративно лениво, неторопясь отмахивался огромной секирой от сабли стоящего перед ним невысокого, плотно сбитого мужичка, как бы нехотя развлекаясь.

Не достигая ему и до плеча, мужик, тем не менее, довольно ловко орудовал небольшой, но хищного вида саблей, легко отбиваясь от лениво наседающего ящера.

Мужик был ранен. Из левого его плеча торчало белое перо арбалетного болта, но это внешне пока никак не сказывалось на ловкости, с которой тот отводил от себя мощные, неторопливые удары секиры. Однако было понятно, что долго он так не продержится.

Понимали это и те, кто сгрудился у него за спиной. Двое подростков с небольшими саблями в руках и ещё один раненый боец, безсильно привалившийся к борту телеги, из последних сил безуспешно пытался зарядить большой, неуклюжий арбалет, постоянно выпадающий из его слабеющих рук. Но эти трое не представляли из себя ничего серьёзного.

Положение этих людей было безнадёжно. Стоящие за спиной здорового ящера толпа имперских дезертиров наполовину была вооружена точно такими же арбалетами, которые они небрежно забросили к плечу. Весело перекрикивались за спиной своего вожака, они весело ржали, грубыми хриплыми голосами всячески комментируя то, что скоро сделают с обоими подростками.

— Ну что Тарас, кончилось твоё атаманство? Большим людям ты дорогу нынче перешёл и сильно ты важным людям насолил. Не лез бы не в своё дело, целее нынче был бы. Так что, Тарас, пришёл твой черёд.

— Не тебе Голота бесштанная….

Арбалетный болт, скользнув по ноге казака, глухо звякнул, отлетев от тележного колеса. Вонзившись в землю сразу под повозкой, он едва не пробил голову лежащего там ещё одного раненого.

— Ой, кажись, промахнулся.

Вожак нападавших, закинув разряженный арбалет себе на плечо, с кривой наглой ухмылкой на лице, едва скрывающей бросаемые на казака злобные взгляды, глядел на стоящего напротив казака.

— Ну, как тебе, Тарас. Больно? Так может, хоть сейчас признаешь кто из нас лучший?

— Боишься, — стараясь не сбить тяжёлое дыхание, выдохнул казак, отбивая очередной ленивый выпад ящера. — Решил поразвлечься…

— Тебя только дурак не боится, — криво ухмыльнувшись, Голота опустил арбалет к земле, собираясь перезаряжать. — А развлекаться с тобой мне больше не с руки, дело ждёт. Да и время твоё вышло, Тарас. Хватит, погулял ты со своё в дальних баронствах, отметился, где надо и где не надо. За то и ответ нынче держать будешь. Ручку твою шаловливую мы уже пометили, как нам и заказывали, а зараз и дальше раз…

Неожиданно прервавшись, вожак банды странно покачнулся, как будто от порыва ветра, и медленно наклоняясь, завалился лицом вперёд.

Из ящера, стоящего напротив Тараса, неожиданно прямо из груди, чуть ли не на метр вперёд вылезло узкое, четырёхгранное лезвие копья. Пробив огромного ящера насквозь и, как бы нанизав того словно букашку на иголку, оно медленно, наклонившись вперёд вместе с ящером, аккуратно воткнулось в землю. Тело огромного ящера вдруг замерло, приняв причудливую, пугающую позу и медленно стало спускаться по древку вниз.

Группа имперских дезертиров, стоящая прямо за ним, неожиданно затряслась, словно в какой-то припадочной пляске и без звука попадала наземь.

Рядом с ошарашенным Тарасом, шатнувшегося в сторону, остановилась странная, несуразного вида чёрная конструкция с большим стеновым арбалетом и сидящим в какой-то странной круглой конструкции мужиком в незнакомой, песочного цвета одежде с грязными разводами.

— Здорово казаки! — прокричали сверху странной повозки. — Иль вы не казаки, а кто-то ещё? Всё одно, здорово!

Высунувшийся из передней дырки в странной конструкции ещё один какой-то босяк, с болезненно истощённым, обтянутым желтоватой кожей лицом, в точно такой же что и у верхнего небрежно наброшенной на плечи грязной хламиде, явно осторожничая, крикнул, стараясь особо из люка не высовываться.

— Гей, славяне, помощь нужна?

Не дождавшись ответа, ни слова больше не говоря, второй выбрался из странной коробчатой конструкции и, быстро подойдя к висящему на копье ящеру, одним слитным, быстрым движением выдернул древко, свалив тело ящера на землю.

— Так помощь нужна, спрашиваю?! — снова прокричал сверху первый.

Пара рослых, крепкого телосложения парней в странного вида грязных хламидах, из под которых что-то стеклянно поблёскивало, весело щерясь, быстро пронеслась мимо на рослых рыцарских конях, и что-то невнятное прокричала замершим возле опрокинутой телеги двум оборванцам.

— Ну, нам пора, — махнул рукой первый, сидящий за взведённым уже стреломётом мужик.

Сердце старого казака тревожно замерло, когда станина многозарядного арбалета чуть дёрнулась в его сторону. Как работает такая система, старый казак видел только что, и попадать под случайный выстрел у него не было ни малейшего желания. Слава Богу, первый сразу же отвернул станину, привлечённый шумом с другой стороны.

Дождавшись, когда второй из этого передвижного стреломёта соберёт что-то из травы, и заберётся снова внутрь, Тарас осторожно перевёл дух.

Судя по сноровке, с которой действовал так внезапно пришедший им на помощь отряд, эти, в хламидах, регулярно сталкивались с такими вот раскладами. И поэтому действовали привычно сноровисто и удивительно безжалостно.

Не обращая на группу у опрокинутой телеги больше внимания, босяки на странной чёрной конструкции бросились дальше, к добивающим копавшихся на телегах бандитов группе странных чужих ящеров, в точно таких же, как у этих двух грязных, рваных хламидах.

Больше никто к собравшейся возле опрокинутой телеги группе из разгромленного каравана не подошёл. Только, вся эта смешанная из людей и ящеров непонятная группа, по большей части в странного вида грязной одежде, быстро и торопливо пробежалась по поляне, подбирая что-то из травы. И, не обращая внимания на сгрудившихся у одинокой, опрокинутой повозки немногих оставшихся в живых хозяев разгромленного каравана, споро попрыгав на свои странные, чёрного цвета телеги, быстро скрылись на противоположной стороне поляны.

После того как… Ух!

После того как мимо тебя случайно пролетит смерть, всё всегда кажется иначе…. И мысли тогда в голове сразу появляются…, странные.

Тарас стоял возле своих разграбленных телег, провожая настороженным взглядом так неожиданно пришедших им на помощь спасителей и молчал. Он отчётливо понимал, что только что, сама Смерть прошла мимо него и лишь слегка мазнула пыльным саваном ему по лицу.

Он не боялся смерти. Но две молоденькие дочки, всё это время, так и простоявшие у него за спиной, не позволяли ему расслабиться и даже допускать мысли об этом.

И всё же, всё же. Сегодня он мог умереть. Как умерли практически все казаки из его отряда. Умерли быстро и нелепо, попав в умело организованную засаду и даже не успев схватиться за оружие. Да что там в умело, в великолепно организованную засаду, когда буквально за несколько минут весь его немалый отряд сопровождения был практически уничтожен. И только то, что он задержался возле ручья, показывая дочкам какие красивые кувшинки, что он потом, после свадьбы старшей Ганы посадит для них в своём пруду, и то, что из-за этого они буквально на мгновение опоздали с появлением на этой поляне, спасло им жизнь. Только они, те, кто ехал на двух последних фургонах и уцелели после первой стремительно-смертельной атаки.

— "Странный народ", — настороженная мысль медленно ворочалась в голове старого казака.

Осторожно поправив наложенную впопыхах свежую повязку, стягивающую раненое плечо, Тарас повернулся к своей повозке и неожиданно обратил внимание на странное поведение Лёньки, своего бессменного вестового, что-то внимательно рассматривающего на лице убитого ящера.