Обратная связь (сборник) - Боб Шоу

Кора чуть повернулась, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Расскажи о своем детстве, — сказала она. — Судя по твоему говору, оно прошло где-то на Среднем Западе.

Тема эта для меня не опасная на первый взгляд. Опасная? Неужели я в самом деле так подумал? Да. На мгновение мне показалось, что меня схватили пинцетом и тщательно рассматривают. Кое-где болело. Может, шрамы. Я всегда считал себя человеком, который не очень-то раскрывает душу, и…

И тут я явственно увидел себя извивающимся в тисках пинцета.

Что-то здесь было не так. Словно существовали определенные вопросы, которые не следовало задавать. Впервые за многие годы я попытался разобраться в себе и осознал, что в ткань моей жизни вплетена нить необъяснимого. Но это я все, что я осознал, — ни пути подобраться, ни тем более вытянуть эту нить.

Видение с пинцетом исчезло так же быстро, как и появилось.

— Верхний Мичиган, — ответил я. — Маленький городок. Уверен, что ты о нем никогда не слышала. Представь себе, называется Багдад. Неподалеку от Национального парка Гайаваты. Миллион озер и без числа комаров… Типичная провинция.

Кора улыбнулась — первый раз за долгое время.

— Завидую. Надо полагать, твой отец был владельцем какой-нибудь лесопилки?

Я покачал головой.

— Нет. Всего лишь работал там.

Мне не хотелось говорить о моих родителях. И, между прочим, даже думать о них. Хорошие люди, вот и все. Жизнь в Багдаде была идиллической, ребенком я коротал дни подобно Гекльберри Финну. Но все это оставалось в далеком прошлом, и я не испытывал никакого желания возвращаться к нему.

Из-за поворота навстречу нам выплыл еще один плавучий дом. Мой компьютер отвернул «Хэш-Клэш» немного вправо, уступая проход.

— Я думала, ты живешь на какое-то наследство.

И тут у меня заболела голова — возможно, из-за солнца. Я сел и помассировал шею.

— Мы не взяли удочек, да? Черт побери, а ведь собирался! Забыл…

— Ну, хорошо, Дон, прости. Это не мое дело.

Встречная посудина выключила двигатель и скользила по инерции. В иллюминатор высунулись два парня. Полуобнаженные загорающие девушки вовсе не являлись здесь редкостью, но, очевидно, не такие красивые, как Кора. Один из парней отпустил какую-то шуточку, но я сделал вид, что пропустил ее мимо ушей, я лишь загородил надевающую лифчик Кору.

— Нет! Ну, Кора… Черт побери, ты не так меня поняла!

— Я не обижаюсь.

— Но ты удаляешься от меня, я чувствую.

— Удаляюсь? Или меня отталкивают?

— Я…

Ухмыляющиеся юнцы проплыли мимо и запустили двигатель под моим почти беспомощным взглядом.

Сев спиной к Коре и свесив ноги с палубы, я заколотил пятками по стекловолокну корпуса.

— Дон, меня действительно не касается, откуда у тебя деньги. Я знаю только, по твоим словам, что тебе на счет ежемесячно поступает восемь тысяч долларов…

— Когда это я тебе сказал?

— Ночью, несколько дней назад, практически во сне, — ответила она. — Похоже на правду — ты ведешь довольно обеспеченную жизнь.

Мое лицо под тщательно культивируемым загаром покраснело.

— Ты хочешь знать, откуда у меня деньги? — выкрикнул я. — А я не хочу!

Как это ей удается заставить меня почувствовать себя ребенком, признающимся в тайном грехе?! Мне страшно захотелось ударить ее по лицу.

— Что — "не хочу"? — помолчав, удивленно спросила Кора.

В горле внезапно встал ком, голова буквально разламывалась.

— Не хочу думать об этом! — наконец выдавил я, будто пробивая словами стену. Затем я повернулся, и неожиданно моя рука, которую я едва не занес в ударе, теперь рванулась вперед и сжала запястье Коры. Я не мог больше вымолвить ни слова, но знал, что и отпустить ее руку тоже не могу.

Внезапно вспыхнувшее в Коре раздражение тут же сменилось жалостью ко мне.

— Дон… У тебя что-то не в порядке, да?

— Да.

Я почувствовал облегчение, сумев признаться. "Не в порядке"? Да, к тому времени я уже понял это. Хотя и не представлял себе, что именно за этим скрывается. Но определенно это так. Настолько я уже прозрел — с помощью Коры.

— Тебе придется отпустить мою руку, — с деланной непринужденностью сказала Кора. Ее торопливо застегнутый лифчик грозил упасть. — Сюда идет еще одна лодка.

Я поднял голову. Лодка только что показалась из-за поворота, метрах в восьмидесяти впереди, и запястье Коры выскользнуло из моих разжавшихся пальцев. И в этот момент передо мной предстало загорелое мужское лицо.

— Никак Малыш Уилли Мэтьюс собственной персоной, — удивился я. И внезапно понял, что сейчас благополучно пережил какой-то внутренний кризис — и сохранил Кору. Что бы там ни произошло, а расставаться с ней я не собирался.

— Уилли?.. Почему ты о нем вспомнил? — спросила Кора, поправляя лифчик.

— Не знаю. Наверное, былые знаменитости просто иногда всплывают в памяти.

Вблизи лицо в лодке мало напоминало сгинувшего проповедника, каким я запомнил его по фотографиям и телевидению. Собственно, между ними было всего лишь весьма расплывчатое сходство: когда ищешь повода хоть как-то отвлечься, то, как утопающий, хватаешься за любую соломинку.

— Что тебя тревожит? Поделись, — сказала Кора. — Ведь от этого ничего ужасного не случится.

Возможно, я не поверил ее словам, но поверить хотел. Не осознавая причин того, я чувствовал отчаяние. Жаль, если мои страдания окажутся напрасны. "Еще одно усилие, — уговаривал я себя, — я все будет в порядке. Кора узнает ровно столько, сколько знаю я сам, и, едва не расставшись, мы станем ближе друг другу".

— Хорошо, — сказал я, глядя на сверкающую воду. — Я понятия не имею, откуда приходят деньги.

Я выждал, но Кора молчала.

— Средства перечисляет компьютер без указания источника. Около года назад я пошел в банк и спросил, насколько трудно их проследить. Оказалось, по имеющимся данным — невозможно. После этого я внезапно заболел, свалился на несколько дней. Так вот, пока я не задумываюсь об источнике поступления денег, все будет хорошо. Просто чудесно.

Последние слова продолжали звучать у меня в голове. Я повторял их. Словно зубрил наизусть.

Подняв руку, я потер лоб, глаза. Головная боль не утихала.

Кора вдруг взяла меня за плечи.

— Успокойся, Дон. Я думала, ты, возможно, получаешь какое-то пособие — эти шрамы… Но ведь здесь нечего стыдиться.

Тут я понял, что веду себя, будто и в самом деле чего-то стыжусь. Однако чего? Хотя теперь я уже боялся думать об этом. Почему — тоже уже понял. Действительно, было что-то… странное в моем образе жизни. Но самое странное — мое отношение к этому. И сколько это уже тянется?