Обратная связь (сборник) - Боб Шоу

Наутро я чувствовал себя больным и разбитым и потащился за исцелением в ванную, оснащенную Джеком лучше любой аптеки. Пока я глотал попадавшиеся под руку витамины, желудочные, болеутоляющие и успокоительные средства, магический занавес в моем сознании колыхнулся, неожиданно приоткрыв какие-то картины. Я даже не сразу понял, какие. А когда понял, застыл с полным ртом и едва не захлебнулся.

Из прихожей донесся шум. Я выплюнул пахнущую мятой жидкость, сполоснул раковину и вышел.

Джек в желто-оранжевом пляжном полотенце направился в туалет.

— Джек! Я работал в "Ангро Энерджи"!

Он поднял мутные глаза, пробормотал: "Прими мои соболезнования" — и исчез в туалете.

При мыслях о Коре мне стало стыдно, но в целом я чувствовал себя лучше, чем когда-либо. Я вспомнил, и это отодвигало все остальное на второй план.

Да, я работал на «Ангро». Не охранником, не бурильщиком, вообще не в поле. Не на разведывательной станции. Чуть не сказал себе "ничего технического", но что-то меня останавливало. Это было бы неправдой.

Возможно, переработка информации? Я определенно разбирался в компьютерах…

Где-то в управленческом аппарате или в лаборатории… Да, в какой-то лаборатории, точно.

Затем на миг мне явилось видение — то ли воспоминание, то ли воображение, то ли смесь того и другого: дверь, дверь из старомодного матового стекла. Она как раз закрылась перед самым моим носом, показав черные буквы: "Витки. Исследовательский отдел".

Разумеется, дроссели индуктивности еще нужны в некоторых устройствах типа реле, их не заменили процессоры и микропроцессоры…

Как насчет такой версии: несчастный случай в лаборатории? В результате — черепная травма, затем имплантация ложной памяти, покрывающей значительный период моей жизни; шаг, возможно, необходимый для сокрытия вины определенных руководителей компании. И пенсия — чтобы я сидел тихо и не лез на рожон.

Но очень многие люди попадают в такого или иного рода происшествия, а о столь экзотических последствиях я что-то не слышал. Крупные фирмы могут позволить себе уладить все честь по чести, и делают так.

Нет, неубедительная версия.

Но я чувствовал, что главное еще впереди.

Впрочем, пора просить прощения у Коры. По крайней мере я принесу ей добрые вести.

Я вошел в дом и позвал:

— Кора?

Тишина.

Что ж, понятно, дуется. Я ведь сказал Коре, что просто иду гулять, и она, вероятно, беспокоилась. На душе у меня стало совсем муторно, и я сразу решил сделать ей что-нибудь приятное — обед, цветы и…

— Кора?

И во второй комнате пусто. Неужели она так разозлилась, что переехала в гостиницу?

"Вас ожидает послание" — светилась надпись на экране телефона-компьютера. У меня в желудке возник ледяной ком.

Я пересек комнату, коснулся клавиши, и экран показал:

"Дон, обстоятельства складываются так, что мне пора ехать. У нас был чудесный летний роман но думаю не следует придавать ему особого значения. Ты останешься в моей памяти. Кора".

Я осмотрел весь дом и удостоверился, что вещей Коры нет. Потом вернулся и сел у экрана. Конечно, по дисплею не проверишь почерк и роспись не сличишь. Но преподаватель языка, который так соблюдает пунктуацию…

Всматриваясь в экран, я пытался почувствовать на клавиатуре пальцы Коры, вводящие это послание. Я не отдавал себе отчета в своих действиях. Но где-то глубоко внутри осознавал, что заглядываю в компьютер, воспринимаю его электрическую жизнь; это было чувство сродни той полудремотной симпатии, которую я недавно испытал к электронному навигатору плавучего дома.

Потрясение от открытия или, вернее, повторного открытия такой силы внутри меня отступило на задний план перед иным. Я не мог найти пальцев Коры. Здесь были чужие пальцы.

Пришло время думать. Но даже мой вновь обретенный талант оказывался тут бессильным. Проклиная нашу ссору, я ругал себя за то, что оставил Кору одну, беззащитной перед похитителями. Я вернулся в Ки-Уэст, как на родную землю, в мой дом — мою крепость, где можно стоять насмерть, — вовсе не из-за денег (как я пытался уверить Кору), которые должны сегодня поступить в банк.

Банк?

Перед глазами, как при вспышке, вновь предстала захлопывающаяся дверь из старомодного матового стекла. То, что много лет назад я тайно обозначил, только для себя, мысленно! — язык моего подсознания назвал теперь "Витки. Исследовательский отдел".

Банк…

Я вышел из дома, сел в машину и, подъехав к банку, встал на площадку в тени кокосовой пальмы.

Деньги должны поступить в полдень — в виде электрических импульсов по световодам, что тянутся под теми длинными мостами, по которым несутся легковушки и грузовики.

С каждым часом, с каждой минутой ко дне возвращалась память. Мысленно я устремился к банковскому компьютеру, и начался Эффект Витков.

4

Клик-клик, и вперед, в волшебный город света и тьмы… Реки холодных электронных огней, огибающие геометрически правильные острова, текущие под мостами, останавливающиеся перед плотинами, тихо струящиеся здесь, с ревом несущиеся там… Огоньки, перемигивающиеся, как на дисплее игровой машины… Грохот… шорох…

Вот, поймал. Цепочка-символ с ежемесячной дотацией: 1111101000000, с моим именем. Я проследил ее до своего счета. Уведомление о получении с тем же кодом возникло, словно Феникс, из электрически потрескивавшего гнезда и стремглав помчалось в силовую линию, по которой прибыл этот перевод…

Я пометил его, ухватил, последовал за своим именем. Вдоль цепи кабельных трасс, подвешенных (отметил я на другом уровне сознания) на опорах, от острова, по медным и оптико-волоконным проводникам, змеящимся по каналам, в расчетной палате Майами, через другой, еще более крупный город огней, и дальше вперед, вниз, вверх, вокруг, насквозь, от терминала к терминалу: Атланта, Нью-Йорк, Нью-Джерси и затем…

Нью-Джерси, правление "Ангро Энерджи".

Но тут напомнил о себе другой мир. Я смутно осознал, что кто-то стоит у моей машины на стоянке возле банка, смотрит на меня. Я не хотел возвращаться, но увы… Вернувшись в реальный мир, я посмотрел на назойливого прохожего.

В белом брючном костюме, невысокого роста, темноволосая, довольно симпатичная, с восточными чертами лица, она не сводила с меня глаз.

Я чувствовал, что должен ее знать, и потому опустил стекло.

— Как твои дела, Дон? Ты неважно выглядишь.

Энн. Энн Стронг. Кроме имени, ничего не вспомнилось, но им-то можно воспользоваться.

— Мне давно уже не было так хорошо. Что ты здесь делаешь, Энн?

— Меня ты по крайней мере помнишь… — сказала она.