Поперечное плавание - Сергей Голукович

Вошли подполковник Фисюн и командир полка с заместителями, за ними — члены проверочной комиссии. Майор Борченко скомандовал:

— Товарищи командиры!

Все встали.

Фисюн слегка покровительственным тоном обратился к командиру полка:

— Начнем, товарищ майор!

Тюлев начал совещание. Сначала он зачитал информацию штаба округа о тревожной обстановке на границе с Румынией по реке Прут. Затем представил собравшимся вновь прибывшего капитана Корнева. После этого взял слово председатель проверявшей полк комиссии.

В зале наступила полная тишина: давалась оценка подготовки кадровых подразделений. На стрельбище они отличились, и это Фисюн сообщил как-то мимоходом. Так же как должное отметил их четкую работу при сборке переправочных конструкций. Но разговор о сборах запаса начал с перечисления недостатков и упущений. Им в выступлении Фисюна было отведено основное место. Теперь это был не тот любезный командир, которого видел Корнев у мадам Петреску. На совещании он был воплощением строгости и требовательности. Поглядывая в глубину зала, зачитывал свои записи:

— «Нарушены правила хранения имущества и машин неприкосновенного запаса. Настилочные щиты из комплекта НЗ использованы для столов в лагерной столовой. Специальные машины понтонного парка не все убраны под навесы. Канаты и другие детали хранятся под перевернутыми вверх дном полупонтонами. Следовательно, возможны хищения».

По залу прошел легкий шумок. Кто-то прошептал:

— Кому это надо — тонну весом поднимать?

Командир полка предупреждающе оглядел зал, а подполковник ехидно заметил:

— Придется еще отметить и низкую дисциплину комначсостава.

Замполит спокойно сказал:

— Надеюсь, это замечание не распространяется огульно на весь командный состав полка.

Фисюн покосился в сторону входившего в состав комиссии представителя политуправления округа. Он знал, что тот с многими его выводами не согласен и будет свое отдельное мнение докладывать самостоятельно. Но, снова листая страницы блокнота и поглядывая в зал, встают ли те, чьи фамилии он называет, принялся перечислять выявленные нарушения:

— «Командир роты лейтенант Соловьев во время рейса паромов с лесоматериалами производил подрыв подводных зарядов. Понтонеры наглушили рыбы и в лагерной столовой наварили ухи. Так создаются неучтенные излишки продуктов.

В роте лейтенанта Переплетчикова, — продолжал Фисюн, — вместо запланированной физподготовки люди занимались чисткой и переноской понтонного парка».

Дальше перечислялся целый ряд «безобразий». Сделав вывод, что в полку еще нет должного воинского порядка, Фисюн закончил свою речь такими словами:

— В отношении командования полка решение примет начальник инженерных войск округа. С остальными же командирами, товарищ майор, надеюсь, разберетесь сами.

Командир полка встал с недобрым огоньком в серо-стальных глазах, но весьма корректно ответил:

— Выводы комиссии будут учтены!

Расходясь после совещания, командиры удивлялись, почему комиссия оказалась скупой на похвалу, не отметила, как много сделано за короткий срок для размещения полка в городе, не имевшем раньше воинских частей, кроме румынских пограничников. Все сочувствовали майору Тюлеву, считая несправедливым замалчивание успехов командиров в обучении и воспитании личного состава. По дороге домой Корнев пытался думать об ожидающих его неотложных делах. Все услышанное от командира полка и на совещании легло на его плечи тяжелым бременем забот. А в чем причины имеющихся недостатков, пока не ясно…

Жена, Елизавета Петровна, встретила мужа вопросительным взглядом. Он спокойно ответил:

— Порядок в понтонных войсках, хотя кое в чем пузыри пускаем. А как на семейном фронте?

— Нормально.

Дети еще не спали, и им выпало редкое счастье поужинать вместе с отцом. Алена, как старшая, вела себя тихонько, и только глазки блестели в ответ на ласки отца. А Вова притащил дощечку и попросил отца выстругать ружье. И когда оно было выстругано перочинным ножом, радости мальчика не было границ.

На следующий день Корнев вместе с Борченко поехал рано утром в лагерь. На широкой площадке у берега кишел муравейник раздетых до пояса бойцов. В одном месте понтонеры, подхватив якорь, перебегали от флага к флагу. Получилась своего рода понтонерская эстафета. В другом месте переносили настилочные щиты.

Дежурный по лагерю подбежал к машине, доложил начальнику штаба:

— Личный состав сборов запаса занимается утренней зарядкой.

Внимание Корнева привлекли два отделения, тренировавшиеся в подноске полупонтонов весом 1100 килограммов, перевернутых вверх дном.

Прозвучала команда. Понтонеры — по восемь с каждой стороны — подхватили полупонтон на руки и, тяжело переступая, понесли его к обозначенному флагом месту. Но вскоре полупонтон наклонился на один бок.

«В чем дело? — подумал Корнев. — В отделениях люди по росту примерно одинаковые». Пригляделся — одни работают в поте лица, другие — только чуть груз поддерживают.

— Опустить полупонтон! — скомандовал Корнев. — В одну шеренгу становись! Руки вперед! Повернуть ладонями вверх!

У большинства на ладонях явно отпечатались следы от полосы верхнего обвода полупонтона с дырами для болтов. У четверых — таких следов не было. Посмотрел им в глаза и приказал:

— Покажите ладони товарищам!

Затем прутиком вывел на песке: «1100 килограммов», поставил знак деления, цифру 16. После знака равенства четко вывел: «68 килограммов» — столько ложится на плечи каждого при равномерной нагрузке. Быстро привязал к якорю болт колесоотбойного бруса, приказал каждому из четырех ловчивших перенести этот якорь за болт на двадцать метров и снова показать руки. Теперь на их ладонях явно проступили отпечатки болта. Больше ничего не говоря, скомандовал:

— Продолжать занятия!

Через несколько минут зарядка окончилась. Прямо тут же на берегу все стали шумно умываться. Была слышна украинская и молдавская речь. Подтрунивали над теми, кто получил урок по переноске якоря.

Борченко предложил капитану, пока бойцы будут завтракать, искупаться. Уже в воде, легко и неторопливо плывя рядом с Корневым, сказал:

— Сильна у некоторых психология мелкого собственника! «Лишь бы мне было хорошо». Поучительный урок вы им преподнесли.

В тот же день Корнев познакомился со своим заместителем по политчасти батальонным комиссаром запаса Сорочаном, носившим в петлицах по две шпалы, а на рукаве красную звезду, с комсоргом младшим лейтенантом Микуловичем. Они рассказали о ходе сборов, о людях.