Поперечное плавание - Сергей Голукович

Когда приехал в часть, зачислили в школу младших командиров. В напряженной учебе не заметил, как прошла зима. Однажды, уже по весне, Корнева вызвали к командиру батальона. Он шел и ломал голову: «Зачем?» Оказалось: в батальоне большая нехватка младших командиров. Вот и решили лучших курсантов досрочно выпустить из школы. А кто из рабочих и пограмотнее — назначить на должности помкомвзвода. Так в петлицах Корнева появилось три треугольника: он стал помощником командира взвода. Потом его командир взвода кореец Ким Чембен посоветовал Корневу поступить в Ленинградское военно-инженерное училище.

Окончил училище, получил назначение в саперный батальон. Там сразу назначили на взвод в учебную роту. Уставы и наставления знал хорошо, занятия проводил грамотно, интересно. Любил втолковывать курсантам, что армией, в конечном счете, командуют нарком да младшие командиры: все остальные — только промежуточные звенья. Сам не помнил, где перенял эту мысль, но она помогала внушать курсантам гордость и ответственность за будущие два треугольника в петлицах. Долго и сам верил, что так на самом деле, но потом убедился: от «промежуточных» ох как много зависит!

Заместителем командира батальона был майор Пляскин, старший брат друга детства Сашки Пляскина. Когда увидел его, не сразу вспомнил, кого он напоминает. Потом догадался: «Сашкин брат! Земляк!» Знал про него, что Пляскин из забайкальских казаков. Его отец в 1905 году был причастен к Читинским Советам рабочих, крестьянских и казачьих депутатов. После их разгрома в станице ему не было житья от богатых казаков. Переселился в Читу. Стал вместе со старшим сыном каменотесом. Вырубали надгробные памятники из мрамора и гранита. Завели знакомство с мастеровыми депо Чита-1, которые тоже прирабатывали, отливая и выковывая кресты с завитушками для богатых покойников. Вот тогда Виктор Корнев и дружил с младшим братом Пляскина Сашей, озоруя в ватажке деповских ребят. А потом слышал, что старший Пляскин и в партизанах побывал, и Волочаевскую сопку штурмовал, а окончив курсы краскомов, стал саперным командиром.

Однажды к Корневу на занятия по подрывному делу пришел замкомбат. Высокий, стройный и подтянутый, он был образцом командирской строевой выправки. Как-то особенно шли к его продолговатому лицу аккуратно подстриженные небольшие черные усы. Он вник в ход занятия, а потом сказал Корневу: «Бережешь людей? Это хорошо, беречь надо, но надо научиться без страха относиться к своему делу». Майор нарезал небольших кусочков бикфордова шнура. Раздал их и приказал каждому по очереди зажечь. Курсанты повторяли, пока не научились, приложив головку спички к косому срезу шнура, зажигать одним резким движением коробка. А перед этим шепнул что-то командиру отделения. Тот отошел в сторону, соединил куски шнура с капсюлями-детонаторами. Получились зажигательные трубки.

Каждый курсант получил по зажигательной трубке. Майор подал команду зажечь их. Шнуры у трубок короткие, и многие оробели: вдруг капсюль взорвется в руках — не меньше двух пальцев отхватит. Зажгли — и тут же бросили трубки в траншею. Но капсюли не взорвались: оказались холостыми.

Раздали боевые капсюли. Майор приказал поджечь шнуры.

Трубки взорвались в траншее. Все обошлось благополучно.

Повторили операцию. Курсанты привыкли и научились выполнять все приемы без дрожи в руках.

По команде майора курсанты подошли к зарядам, подвязанным к вкопанным столбам. Обучаемые зажгли шнуры и хотели отбежать, но майор потребовал убедиться, что шнуры у всех горят нормально. И только после этого скомандовал: «Кругом! Шагом — марш!»

Так шеренгой отсчитали двадцать шагов и снова повернулись. После взрыва майор объяснил, что все осколки летят в сторону, противоположную заряду, поэтому нечего далеко бегать. А шнур горит со скоростью сантиметр в секунду. Можно легко определить, зная длину шнура, когда будет взрыв. Это занятие понравилось всем курсантам, а Корнев хорошо усвоил его методику и стал использовать в процессе обучения будущих младших командиров.

Вскоре Корнева перевели в 6-й понтонно-мостовой батальон, стоявший под Ленинградом на станции Понтонная. И сейчас вспомнилось ему начало декабря 1939 года. Он назначается во вновь сформированный 7-й батальон. Карельский перешеек. Искореженные прямыми попаданиями снарядов громоздкие коробки полупонтонов, разбитые и сгоревшие автомашины. Темные пятна свежих воронок на заснеженном берегу реки Тайпален-иоки.

Память воспроизвела и картины первого в жизни боя. Частые вспышки орудийных выстрелов, визг осколков, перестук картечи по понтонам. Над незамерзающей до января стремительной рекой курился легкий туман. Ближе к нашему берегу часто вздымались водяные султаны, вокруг которых вставали россыпи фонтанчиков. Березы, вплотную подступившие к берегу реки, стряхивали с себя снежное убранство при каждом выстреле танков, вышедших для прикрытия переправы.

Запомнилось Корневу возбужденное лицо младшего лейтенанта Павла Усова, рубившего саперной лопатой проволочные заграждения на подходе к берегу. Потом под его командой бойцы спустили на воду два полупонтона и сомкнули из них первый десантный понтон. Тогда Усов, орудуя рулевым веслом, сделал больше всех рейсов через реку. Каждый раз, ставя понтон под погрузку, прикуривая все одну и ту же махорочную скрутку, Павел покрикивал, подбадривая и себя, и бойцов: «Садись, пехота! Подвезу!» И пехота, мельтеша, переваливала через спасительный земляной вал, насыпанный вдоль берега. Быстро заполнялся понтон плотными рядами десанта. У Усова тухла цигарка, но ему уже было не до нее. Вернувшись из очередного рейса, он с досадой щупал ссадины на голове и руке, удивленно рассматривал продырявленную ушанку и шинель.

Вспомнилась Корневу и другая картина. С понтона вынесли лейтенанта Вахрушина. Всегда очень подвижный, теперь он был непривычно спокоен. Корнев взял его руку, пытаясь нащупать пульс. Она была уже холодна, только часы на ремешке продолжали моргать секундной стрелкой.

Незадолго до форсирования реки в батальоне появились два корреспондента. Шел жаркий бой, невдалеке, рикошетируя о мерзлую землю, повизгивали пули и осколки. Один из корреспондентов, сжимая в зубах изогнутый мундштук прокуренной трубки и обдавая бойцов медовым дымком, пытался втиснуться в десантный понтон. Но командир в туго подпоясанной длинной шинели окликнул: «Эй, батенька! Куда это вы?» Другой корреспондент тоже нацелился попасть в соседний понтон. Опасливо оглянулся на незнакомого командира, у которого по ромбу в черных петлицах. А тот стоял во весь рост у подбитой машины, загруженной массивными железными деталями береговой опоры, и будто не замечал близко осыпающихся на излете свинцовых кругляшей шрапнели.