Мой ребенок с удовольствием ходит в детский сад! - Анна Быкова

– А вы так и объяснили ребенку, почему вас не будет? Бориска вас ждал, искал глазами среди зрителей в зале. Это был его первый утренник. Он так хорошо танцевал.

– Ну, дома мне станцует. Какая разница, где по кругу топтаться – дома или в садике. Тоже мне балет.

– А наряд почему не приготовили? – умышленно задаю вопрос папе, потому как мама все опять спишет на нехватку денег.

– Зачем? Нецелевые расходы. Тратить деньги ради того, чтобы полчаса ребенок покрасовался в компании таких же разодетых отпрысков? Детям это не надо. Детям так-то пофиг, в чем они одеты.

Я еле сдерживаю в себе нарастающую ярость. Но привычная моя нейтральная учтивость все-таки улетучивается.

– А вам не пофиг на свой внешний вид? Вы ведь одеты намного лучше сына, в обносках не ходите. И стрижка у вас модельная, явно не Катя обкорнала.

– Я могу себе позволить и хорошую одежду, и стрижку, и даже новую машину. Это Катя не может заработать так, чтобы хватило на себя и на сына. Вы же знаете, у нас бюджет на ребенка пополам.

– Но у вас с Катей разные возможности для заработка.

– Почему? Она такой же человек с двумя руками и двумя ногами.

– Ага, только при всем прочем равноправии, почему-то Бориску вы не по очереди вынашивали и не пополам рожали. И в отпуске по уходу за ребенком дома Катя одна сидела, не имея возможности карьерного развития в этот период.

– Она взрослый человек, это ее сознательный выбор. Я изначально предупредил обо всех условиях, она согласилась. И ребенка содержать на половину, и половину комнаты оплачивать.

– Как половину комнаты?

Я знала, что моя коллега Катя живет с мужем в общежитии. Но я так же знала, что эта комната в собственности мужа. Вопрос: за что Катя платит?

– Ну, я ей сдаю половину своей комнаты.

Порой мне кажется, что инстинкт продолжения рода частично блокирует у женщин мозг. Мне не очень понятно, как можно было согласиться на такие условия и такое замужество и рожать ребенка от этого «здорового эгоиста». Хотя, с другой стороны, если бы желание женщин родить ребенка не было сильнее доводов здравого смысла, возможно, человечество бы уже вымерло…

Родители вправе быть сколь угодно циничными и даже презирающими общественное мнение, могут быть выше «предрассудков социума», могут жить вне его рамок и шаблонов. Но тогда не стоит создавать дискомфорт собственному ребенку, отправляя его в этот самый социум, с кучей шаблонов и традиций.

Ребенок еще слишком мал, чтобы оспаривать, осмеивать, противостоять правилам социума или хотя бы их игнорировать. Для него становится важным мнение педагогов и сверстников. Особенно, если с папой-синтоновцем он в состоянии бодрствования проводит всего один час в день, а в детском саду – десять часов. В этом случае игнорирование родителями общественного мнения и принятых внутренних правил учреждения – преступление против ребенка, ухудшающее его эмоциональный комфорт. Попросту говоря, ребенок может стать изгоем.

Поэтому общие правила надо соблюдать. Предпочтения социума – тоже. «Так принято» – это комфорт вашего маленького ребенка. Одежда должна быть чистая. Трусы новые. Это, конечно, мелочи, но они влияют на формирование отношения к малышу.

Кирюша. О постоянстве

Ох уж мне эти дети сотрудников… Мамы думают, что если они будут где-то поблизости, то ребенку в садике будет легче. А получается «видит око, да зуб неймет». Лишние слезы.

Малыш не может понять, почему нельзя уйти к маме в соседнюю группу, почему он должен быть здесь, если мамочка – там, рядом, буквально через коридор. На период адаптации лучше, если ребенок не будет знать, что мама работает в том же садике. Не показываться. И уж тем более не брать «на чуть-чуть» к себе в группу. Никаких исключений. Исключения только нервируют ребенка.

Детям не нужны исключения из правил. Им нужны постоянство и стабильность.

Кирюша привыкал к садику полгода. Так и не привык. Ушел из садика вместе с мамой Леной – воспитателем средней группы. Точнее, не так, не в такой последовательности, а наоборот: сначала ушла с работы мама – это первопричина, а так как путевка служебная, то и Кирюша прекратил посещать садик. Мама, кстати, не сама ушла, а ее «ушли», то есть предложили уволиться. Предложение поступило после ее слов, сказанных методисту: «Я вообще-то сюда не из-за чужих детей пришла, а из-за своего». Этим отличаются мамы с педагогическим призванием от тех, кто пытается найти в работе воспитателя какую-то выгоду. Выгоды нет. Есть труд, тяжелый в эмоциональном и физическом плане. Мамы-педагоги-по-призванию отдаются чужим детям настолько, что на своих детей уже не остается сил. Увы, но это так.

Лена не была педагогом по призванию. Она не была педагогом даже по образованию. Красный диплом экономиста и наличие своего ребенка – этого недостаточно, чтобы быть хорошим воспитателем. Конечно, можно почитать методику работы с детьми, педагогику, психологию. Именно на это изначально методист и рассчитывала: если у человека красный диплом экономиста, то логично предположить, что есть мозги и она обучаема. Но при воспитании детей хорошо функционирующего мозга недостаточно. Нужна еще и определенным образом настроенная душа. Душа, обращенная на ребенка. Чтобы чувствовать, чтобы сочувствовать, созидать и сопровождать. А не просто осуществлять присмотр и передачу знаний-умений-навыков.

Лене корона краснодипломного экономиста явно мешала в работе. Она четко понимала, что работает в садике временно, пока младший ребенок не пойдет в школу, а вообще-то у нее тааакой потенциал. С этой позиции приседать до уровня детских сопливых носов было очень неудобно. Но ради Кирюши Лена была готова пожертвовать несколькими годами в построении карьеры.

Хотя как раз для Кирюши и его успешной адаптации было бы лучше, если бы мамы в садике не было.

– Лена, я же тебе говорю, приводи Кирюшу в одно и то же время! Ты же ему каждый день стресс создаешь!

Сегодня Лена приносит рыдающего Кирюшу к завтраку. А не в семь утра, когда начинается рабочий день воспитателей. До этого она держала сына у себя в группе. Довольный Кирюша ходил по маминой группе, играл игрушками. И тут, ни с того ни с сего, мама берет и уносит его в другую группу. Лена объясняет малышу необходимость перемещения тем, что больше у мамы в группе находиться нельзя, что сейчас злая тетя заведующая придет и будет ругаться, ведь Кирюше у мамы в группе быть нельзя. Вот дура! Ну нет у меня других слов. Она еще и пугает малыша заведующей. А заведующая, делая релакс-паузы в работе, каждый день заходит в группу посмотреть на деток, поиграть с ними в ладушки, зарядиться энергией и осознанностью, ради чего и ради кого она работает. Дети из группы любят визиты заведующей. Они бегут к ней обниматься. А Кирюша – самый первый. Еще и на колени обязательно забирается.

Дети в группе перестают есть и наблюдают, как орущий Кирюша виснет на маминой шее. Лена пытается усадить его на стул и расцепить его руки.

– Лена, дай Кирюшу мне, у тебя дети в группе без присмотра! – я уже морально готова к тому, что сейчас Кирюша будет вырываться и пинать меня ногами.

Это мы уже проходили. Это ежедневный момент. Я привыкла и знаю, как лучше взять Кирюшу, чтобы зафиксировать его ноги. Сначала он вырывается, потом расслабляется и обнимается. А потом превращается в веселого, любопытного, контактного малыша, который активен на занятиях и в играх, прыгает, хлопает в ладоши, заливисто смеется и бежит обниматься к каждому взрослому, который заходит в группу. Если бы не мамины выкрутасы, Кирюша бы легко адаптировался.

Чем бы так маму напугать, чтобы она прекратила держать Кирюшу у себя в группе до завтрака?

– Лена, приводи Кирюшу с утра! Он же сейчас будет реветь и не позавтракает!

Это была моя ошибка. Я никак не могла предположить такой поворот событий. Лена хватает Кирюшу и порцию творожной запеканки со стола, и уносится в свою группу со словами:

– Я тогда его у себя покормлю, а потом принесу.

Так и хочется настучать ей по голове. То есть сейчас Кирюша радостно решил, что он ревом добился своего и остался опять с мамой. А через десять минут, когда он счастливо расправится с запеканкой, мама устроит ему повторение стресса.

Я не выдерживаю, звоню папе Кирюши в надежде, что он более адекватен. Мне кажется, лучше эту проблему решать через папу ребенка, чем через заведующую садиком.

Папа внял моим доводам. Каждое утро он стал лично привозить Кирюшу в садик, в одно и то же время, минуя мамину группу. С папой Кирюша расставался гораздо легче. Они по моему совету придумали особый ритуал прощания. Через семь дней слезы расставания прекратились. Постоянство дает свои результаты.

Но мама нашла новый способ усложнить ребенку жизнь. Зачем-то показалась сыну на прогулке. А все ведь было предусмотрено: на прогулку по совету бывалых воспитателей она надевала чужую куртку. Между участками мамы и сына было еще два участка. Чужая куртка и большое расстояние выручали. Кирюша не знал, что мама где-то рядом, и спокойно гулял, лепил куличики, играл с ребятами. Что двигало Леной, когда она пришла на наш участок переодеть Кирюшу в другую шапочку? Ее можно было передать через другого воспитателя, но не показываться ребенку. Кирюша видит маму и молниеносно решает, что та пришла его забирать. Радость тут же сменяется горем: мама надела другую шапочку и уходит. При этом Кирюша видит, куда она уходит. Теперь он стоит у изгороди своего участка, взор направлен на участок, по которому в чужой куртке с чужими детьми ходит его мамочка. Мальчик рыдает, потом сбегает с участка и с ревом несется в сторону мамы. Мама срывается и бежит навстречу Кирюше. Малыш бросается ей на шею. Прямо-таки сериальная сцена. Странная женщина. Ей что, сильных эмоций в отношениях с мужем недостаточно? Мама осыпает Кирюшу поцелуями и… несет обратно на участок Анны Александровны с железным аргументом: «Анна Александровна не разрешает». Конечно, давай Лена, выстави меня в глазах ребенка злыдней. Ему ведь каждый день со мной общаться приходится, пусть знает, что это из-за меня он разлучен с мамой…