Полдень, XXI век (октябрь 2011) - Коллектив авторов

– Где белый порошок? – спросил жрец.

Критянин с отчаянием взглянул в сторону дымящегося судна.

– Он приплыл только вчера, – счел возможным вмешаться в разговор Хипподи. – Морские народы перехватили судно критянина вблизи берегов. У него отобрали весь товар, людей, судно, но белый порошок еллы он спрятал. – Хипподи помедлил, потом добавил: – Правда, сейчас на судно критянина трудно подняться.

– Что скажешь? – спросил жрец, подняв взгляд на критянина.

– Хипподи прав. У меня отобрали судно. Но порошок еллы спрятан.

– Что в том толку? Ведь судно скоро затонет.

Хитрый критянин заволновался.

– Вы поторопились с серой… – Критянин никого не упрекал, он просто приводил факты. – Надо было поджечь одну из чужих трирем… – Критянин ничего не советовал, он просто говорил о возможном. – У вас есть и другие ловкие рабы… – Он не подсказывал, он просто размышлял вслух. – Ловкий пловец легко поднимется на горящее судно… Никто за ним не следит… Видите, там с бортов висят веревочные лестницы…

Жрец покачал головой, солнце пронзало светом его тонкие розовые уши.

Белый порошок еллы спрятан на судне, залитом расплавленной серой, это хорошо… Но это и плохо… Самый убежденный раб-патриот не может дышать парами серы. Это все равно что добежать до стены Полигона и коснуться ее… А без белого порошка скоро остановится производство другой силы. Критянин не уберег ценную вещь, значит, Хипподи не досмотрел за выполнением нужного действия. Приказ нарушают многие, но на этот раз нарушен приказ самого Шамаша. Что из этого следует? А из этого следует только то, что в мире нет бессмертных. И нет послушных. Можно сказать и так: если рано или поздно умирают все, значит, все в свое время пытались ослушаться Шамаша. Правда, оттого, что жрец Таху приподнял левую руку Хипподи и лизнул его средний палец, в нем наблюдалось теперь хорошее состояние. У Хипподи нужные начинания, одобрительно думал он. Морские народы обещают повесить Хипподи первым, значит, он сделал много полезного для аталов. Признание врага – самое высокое признание. Правда, граждане Кафы на набережной, и на гипподроме, и в душных палатках, и вокруг кофейных сосудов перешептываются, хватаясь руками за животы: человека, придумавшего такую еду, надо немедленно повесить. Нельзя, хватаются они за животы, кормить порченым рыбьим кормом свободных граждан Кафы. Когда морские народы не выдержат позора и уйдут, мы сами повесим того, кто придумал такие меры…

С храмовой площадки был виден весь город.

Совсем недавно он был поистине, он был невероятно красив.

По берегам удлиненной бухты тянулись круговые каменные стены, на мостах и на спусках к морю поднимались многие башни и ворота. Камень белого, черного и красного цвета рабы добывали в прибрежных каменоломнях, а потом, затопив выработанные котлованы, устраивали удобные стоянки для кораблей. Некоторые постройки в городе делались простыми, в других мастера искусно и необычным образом сочетали камни разного цвета, сообщая им естественную прелесть; также и стены вокруг наружного земляного кольца они по всей окружности покрывали медью, нанося металл на камни в расплавленном виде, а стену внутреннего вала покрыли литьем из олова, а стену Большого храма – орихалком, испускавшим чудесное огненное блистание… Было видно, как на далеком берегу маленькие люди тянули канат. Им было тяжело. Им помогал на тимпане музыкант, похожий на белого барана, так низко он опускал голову, и другой – на арфе, ревущей, как больной бык. Увидев это, критянин снова заплакал. Может, он вдруг решил, что человеческие слезы чего-то стоят, но жрец и Хипподи так не думали. Они мирно смотрели в море, где, жирно отсвечивая под солнцем, крутились медленные, все всасывающие на пути морские водовороты.

– Я знаю, как взять с судна порошок еллы.

– Это будет хорошо, – медленно произнес жрец. – Мы хотим получить порошок еллы.

– А что получу я? – сквозь слезы спросил критянин.

Жрец Таху не удивился. Мир живет желаниями.

– А что бы ты хотел получить?

Критянин утер мокрые глаза ладонями.

Он быстро заговорил о том, что все в мире рождаются свободными.

Он быстро и правдиво заговорил: вот младенцам нужна грудь матери, им не нужны порошок еллы, или другая сила, им не надо плыть через большие бурные моря, чтобы неожиданно попасть под вонючие глиняные горшки аталов, они не торгуют с народами, расплодившимися за Геркулесовыми столбами. Но младенец растет и требует уже другую грудь – женщины, но не матери; со временем выросший таким образом младенец становится мужчиной и нуждается в послушном рабе и в хорошо заточенных стрелах. Много чего хочется подрастающему младенцу и если бы не участливое внимание Шамаша, он далеко бы зашел. Но Шамаш внимателен. Он участливо убивает тех, кто далеко заходит.

– Ты хочешь мешок золота?

Глаза критянина блеснули:

– Да, мешок. Большой мешок.

– Но мешок золота – это тяжело.

– Ты дашь мне рабов. В Кафе их все равно убьют.

– Это так, – согласно кивнул жрец. – Но ты тоже умрешь, критянин.

– Но не сейчас и не завтра! – всплеснул руками критянин. – Никто не живет вечно, кроме богов, и даже боги иногда рушатся. Я уплыву на Крит и буду жить в своем доме в Фесте. Там я буду пить кофе из красивых чашек. А золото и монету Хипподи, которую мне дадут, спрячу в подполе.

– Если я получу белый порошок еллы, – жрец длинным худым пальцем указал критянину на онемевшего от удивления Хипподи, – ты возьмешь этого человека. Он будет тебе рабом. Он понесет твой мешок с золотом. Он рожден свободным, а такие быстро привыкают к хозяину, потому что боятся еще раз все потерять.

И хлопнул в ладоши. И тотчас из-за колонны вытолкнули странное существо.

Странное существо горбилось, и стонало, и в ужасе закрывало ладонями выжженные, обваренные глаза. Кожа на лице была страшно обожжена, язвы покрывали лоб, шею, голую голову.

– Он был на твоем судне, – сказал жрец. – Ты узнаешь его?

– Кто ты? – спросил критянин и заплакал, потому что в нем начинало действовать дерево печали.

– Я Гаспис…

– Ты Гаспис? – Критянин всплеснул руками. – Ты был красивый, как молодой бык!

– Но теперь меня обожгло расплавленной серой. Я упал за борт. Мне выжгло глаза, ты видишь. Я ухватился за пучок дерева и слепой доплыл до берега.

– Но зачем Шамаш помог такому ничтожному?

– А затем что аталам нужен белый порошок еллы, – наставительно ответил жрец, – а твой Гаспис ослеп. Он плыл наугад, и наши хищные рептилии даже не стали его трогать. Так захотел Шамаш. И Гаспис знает, где спрятан белый порошок еллы, критянин.