Моя жизнь. От зависимости к свободе - Нурсултан Абишевич Назарбаев

Одно из главных условий написания книги, особенно мемуаров, – самому быть хозяином своего времени. Вот почему большинство произведений данного жанра рождается тогда, когда за плечами автора уже достаточно прожитых лет. Хотя дело, конечно, не только в этом. Вопрос в том, что пожилой возраст открывает возможность дать оценку своей жизни. Кажется, только в преклонные годы понимаешь, что жизнь – это погоня в поисках своего места в этом мире. Найти себя – значит познать жизнь. Отдаленность во времени позволяет упорядочить и взаимоувязать некогда переплетенные и запутанные нити жизни. Как говорил Есенин, «Лицом к лицу лица не увидать. Большое видится на расстояньи». Если смотреть на пройденный путь спустя много лет, то, несомненно, многие вещи воспринимаются по-другому. Вчерашний день должен помогать нам объективно понимать день сегодняшний. Если верно поймем настоящее, то можем четко представить себе будущее. Когда наступает угроза тупика, путник в первую очередь оглядывается туда, откуда пришел.

Эту книгу нельзя рассматривать ни как обычную биографию, ни как историческое исследование. Да, в книге я рассказываю об основных рубежах своей жизни, пишу о событиях, увиденных мной в двух столетиях или оказавших влияние на мою судьбу. Поэтому, возможно, здесь нередко будут встречаться эпизоды, где основное внимание уделено мне. Но в книге о своей жизни нельзя избежать этого. Часто и другие авторы то и дело попадаются в эту ловушку. В книге Джорджа Буша – младшего «Ключевые решения» на 121-й странице я подчеркнул строки: «Я чувствовал себя комфортно рядом с Бобом. Он откровенный, скромный человек, имевший достаточно внутренних сил. Я пообещал ему, что у него будет доступ ко мне в любое время. Далее я сообщил ему, что есть еще кое-что, о чем он должен узнать, перед тем как вступит в должность: я всерьез рассматривал вариант увеличения количества войск, которые присутствуют в Ираке. Я сказал ему, что знал о том, что у него чудесная жизнь в А&М, но его страна нуждается в нем». Как видите, здесь тоже немало «я». Однако в своей книге я стараюсь придерживаться следующих мудрых слов Бауыржана Момышулы: «Не говори “сделал я”, а скажи “сделала тысяча”, не говори “сделала тысяча”, а скажи “сделал герой”, не говори “сделал герой”, а скажи “сделал народ”. Нелишне помнить и продолжение мысли писателя: «Если я не принадлежу тысяче, если герой не принадлежит народу, то кто может сделать это?»

Я уже сказал, что для любого политика писать мемуары – дело рискованное. Особенно это трудно для политика ХХ века. Человечество продолжает свое развитие. Время сжимается. Событие, которое раньше длилось десятилетие, сейчас промелькнет за один год. И это действительно так. Но все же кажется, что в предстоящие века глобальные политические события, способные кардинально изменить жизнь человечества, по своему количеству и весу будут проигрывать именно ХХ веку. Не идя за примерами слишком далеко и даже не обращаясь к историческому опыту дальних и ближних соседей, мы могли бы убедиться в этом, окинув взором историю Советского Союза, с которой связаны как наши собственные судьбы, так и судьбы наших отцов, дедов и прадедов. Это были какие-то сто лет, когда в результате Первой мировой войны и революции рухнула Российская империя, до того влиявшая на судьбы всего мира. Когда на волне обнадеживающих лозунгов и сладких обещаний большевики сумели повести за собой босоногих бедняков и создать новое государство. Когда сразу же после его создания новая власть начала истреблять собственный народ сначала в огне Гражданской войны, а затем в годы голодомора. Наряду с этим она провела индустриализацию страны, победила во Второй мировой войне, организовала ликвидацию безграмотности и привела народ к вершинам просвещения и науки, первой в мире отправила человека в космос. А потом бездумно и бездарно проиграла в гонке вооружений, промотала благосостояние народа и, в конце концов, привела к распаду страны в мирное время и без видимых причин, завершив историю некогда великой державы образованием на ее обломках пятнадцати независимых государств. Мы были свидетелями некоторых из этих событий, жили рядом с людьми, которые были очевидцами отдельных из них. Необходимо осмыслить опыт прошлого, дать ему оценку. Только тогда мы приблизимся к постижению уроков истории, о чем говорим неустанно. Для нас самое необходимое мерило – время. Временнáя дистанция позволяет смотреть со стороны на грандиозные события ХХ века, осмыслить их с холодной рассудительностью. Лев Троцкий в своей книге «Моя жизнь» (замечаете, многие мемуары имеют похожие названия?) пишет: «Наше время снова обильно мемуарами, может быть, более, чем когда-либо. Это потому, что есть о чем рассказывать. Интерес к текущей истории тем напряженнее, чем драматичнее эпоха, чем богаче она поворотами». Книга Троцкого вышла в 1930 году. В двадцатом столетии к тому времени произошли такие события, как Первая мировая война, Октябрьская революция, образование СССР. С другой стороны, в данном случае отсутствует определенная временнáя дистанция. Но даже при этом человеку, способному осмыслить прошедшее, «было что сказать». Основные события, которые я перечислил выше в одном коротком предложении, произошли в последние семьдесят лет того века. Из них имевшие место на протяжении шестидесяти лет я смог увидеть воочию.

«Хорошо сознаю, какая опасность подстерегает любого, кто пытается осмыслить явления прошлого или настоящего, восстанавливая в памяти собственную жизнь, анализируя свой, накопленный годами опыт, увиденное и пережитое. Так или иначе приходится обращаться к подробностям автобиографического свойства, а здесь, не ровен час, можно и в мелочах потонуть, перепутать важное со второстепенным, и в субъективизм впасть, позволив восторжествовать над истиной былым эмоциям и пристрастиям. Особенно трудное занятие – рассказывать о людях, знакомых по личному общению», – писал я в книге «Без правых и левых», вышедшей в далеком 1991 году. Тогда еще существовал СССР и компартия была на месте. С тех пор прошло много времени, многое кануло в Лету. Но мы должны благодарить Всевышнего за то, что являемся поколением, на долю которого выпала возможность жить в самом чувствительном времени и месте, в решающую пору истории человечества.

Хочу признаться в том, что когда-то я не понял слова известного поэта: «Блажен, кто посетил сей мир в его минуты роковые». Быть может, настоящие любители поэзии не обратят на это внимания, а литературные критики и вовсе не согласятся со мной, но теперь мне кажется, что Федор Иванович Тютчев имел в виду особенно блаженную пору, которая дает человеку возможность с благодарностью воспринимать не только светлые, но и теневые стороны жизни, полные противоречий. В этом как бы заключено весьма высокое и до конца не осознаваемое содержание жизни.