Моя жизнь. От зависимости к свободе - Нурсултан Абишевич Назарбаев

читая книгу Энвера Ходжи «Со Сталиным. Воспоминания», вы вообще не сможете найти никаких изъянов в образе Сталина, считающегося в наше время одним из самых кровавых диктаторов мира. В книге Сабита Муканова «Школа жизни», которой мы все зачитывались с юных лет, трудно встретить точную, справедливую оценку классовой борьбе и идеологическим противоречиям, имевшим место в двадцатых и тридцатых годах прошлого столетия. Тем не менее трилогия Сабита Муканова до сих пор ценна как панорамное творение, показывающее широкую картину того времени и по возможности всесторонне охватывающее правду той эпохи. В свое время я с большим интересом прочитал книгу Джавахарлала Неру «Автобиография», которая в познавательном плане имеет большой вес. Как подумаешь, что это столь богатое на документальные свидетельства произведение написано в тюрьме, невольно восхищаешься поразительной памятью автора.

«Есть такой афоризм: “Каждое поколение заново переписывает историю”. В нем большая доля истины, и все же не хотелось бы впадать в соблазн описать события нашей недавней истории с неких вневременных позиций. Сегодня чрезвычайно популярен жанр политической мемуаристики. Это хорошо объяснимо: время стремительное. Некоторые годы вобрали в себя десятилетия обычной истории. Но в этой мемуаристике зачастую присутствует желание переписать историю». Так я писал в своей книге «На пороге ХХI века», изданной в 1996 году. Выходит, даже в том труде, написанном еще на заре суверенитета, я смотрел на мемуарный жанр с известным подозрением. Но разве это повод отказаться вообще от рассказа о своей жизни? Нет, конечно.

Следует учитывать и такой нюанс. Я долгое время находился на вершине государственной власти. Вполне достаточно для того, чтобы увидеть многие вещи, дать оценку многим явлениям. Даже среди деятелей, возглавлявших государство всего лишь в течение небольшого периода этого времени, есть такие, которые успели написать свои книги воспоминаний. Например, Борис Ельцин за десять лет правления страной издал три мемуарные книги: «Исповедь на заданную тему», «Записки президента» и «Президентский марафон». Как выясняется, многие авторы к своим будущим мемуарам приступают еще в годы своей службы. Так, Джордж Буш – младший в своей книге «Ключевые решения» пишет: «В последний год своего президентского срока я всерьез задумался о написании мемуаров». Да, если на любое явление посмотреть с глубоким осмыслением, то и после восьми лет президентского срока можно создать творение, которое не оставит читателя равнодушным. Автор «Ключевых решений» сумел сделать так. В книге живо и интересно рассказывается о событиях, имевших место в самой могучей стране мира в 2001–2009 годах, в том числе об ужасающем теракте, совершенном 11 сентября 2001 года, о произошедшей после этого Иракской войне. Запоминаются его требования к талибам: они или должны порвать с террористами, или их самих постигнет участь террористов. Сказанные им слова: «Я не забуду эту рану, нанесенную нашей стране, и тех, кто сделал это. Я не сдамся, не успокоюсь. Я буду непреклонен в этой борьбе за свободу и безопасность народа Америки». Нелегко восемь лет руководить такой исполинской страной, как США.

Ускорить реализацию давнего плана меня побудили и просьбы ряда казахстанских и зарубежных издательств. Кстати, многие авторы мемуаров указывают, что к написанию воспоминаний их подтолкнула подобная настоятельная просьба или другой действенный стимул. Книга Махатмы Ганди «Моя жизнь» начинается словами: «Лет пять назад по настоянию ближайших товарищей по работе я согласился написать автобиографию». А книга Андрея Громыко «Памятное» открывается так: «Эта книга появилась на свет не внезапно. Идею написать воспоминания предлагали мне многие люди. Такую же мысль высказывали и товарищи по работе, и близкие, и совершенно незнакомые советские граждане, и даже иностранцы». В «Мемуарах миллиардера» Джона Д. Рокфеллера сказано: «Полагаю, что в жизни каждого человека наступает момент, когда у него появляется желание снова оглянуться на те маленькие и большие события, которые составляли главные этапы его прошлого. Так и мне неожиданно захотелось проявить кокетство старого болтуна и завести разговор о людях и обстоятельствах, которым мне привелось быть свидетелем в моей весьма бурной жизни». Один из предводителей борьбы за независимость США Бенджамин Франклин свою книгу «Время – деньги!», написанную в виде писем сыну, начинает так: «Дорогой сын! Я всегда любил собирать сведения о своих предках. Ты, вероятно, помнишь, как я расспрашивал всех своих находившихся в живых родственников, когда ты был вместе со мной в Англии, и как я ради этого предпринял целое путешествие. Предполагая, что и тебе тоже будет небезынтересно узнать обстоятельства моей жизни, многие из которых тебе неизвестны, и предвкушая наслаждение, которое я получу от нескольких недель ничем не нарушаемого досуга, я сажусь за стол и принимаюсь за писание».

Из этих примеров видно, как при подготовке к книге мне пришлось месяцами скрупулезно пересматривать мировую мемуарную литературу, возвращаться к ранее прочитанным книгам, брать в руки произведения многих авторов, на которые в свое время по разным причинам я не обращал внимания. И вот что я заметил: большинство мемуаристов, особенно те, кому приходилось быть в гуще жизни страны, и особенно руководители государств, считают уместным оставить воспоминания своим современникам и грядущим поколениям. В предисловии к своей книге «Решения. Моя жизнь в политике» Герхард Шрёдер, деятельность которого на посту канцлера Германии я ценю особенно, пишет: «Работу над этой книгой я воспринял как вызов для себя, и вместе с тем это принесло огромную пользу. Полезно окинуть взглядом прошлое: еще раз мысленно отследить все пути – отчасти давно забытые или вытесненные из памяти; вспомнить, почему на определенной остановке было решено продолжать прежний курс; вызвать в своем воображении перекресток и поискать причины, по которым тогда, в этой точке, интуитивно предпочли повернуть и не искали другого пути; сегодня, зная все результаты давних решений, проверить, отвечали ли те решения тогдашним намерениям и привели ли они к цели».

Верные слова. Мы – политики. Но не историки. Говорят, историку легко быть умным, ибо он знает, что было после, может одновременно видеть и событие, и его последствия. Но историк не может сделать то, что может политик, – ему не суждено влиять на историю. Шутка «Больше всех изменили историю историки» адресована исказителям истины. К тому же у историка есть возможность использовать временнýю перспективу, в его собственной воле, когда и как давать оценку событию. Но даже при этом, к примеру, хотя с момента распада Советского Союза прошло более 30 лет, сколько бы авторов ни говорило о последствиях этого, до сих пор сложно найти полноценное научное творение, в котором глубоко анализируются причины. Это еще раз ярко свидетельствует о том, что давать оценку историческим событиям – весьма