Казнить нельзя помиловать - Галия Мавлютова

Я нажимаю кнопки всех энергоносителей, приводя их в боевую готовность, и неожиданно включаю на всю мощность. Децибелы зашкаливают сверхпредельную переносимость. Мгновенно в дверях появляется папахен и дергается, будто его подключили к электрической розетке. Я вздыхаю и одну за другой выключаю кнопки, глуша на корню орущих и поющих шоуменов и шоуменш. Наступает гробовая тишина, совсем как на Старо-Охтинском кладбище.

— Тебя к телефону. — Папахен сует мне трубку.

Я краснею и отшатываюсь от него. Мне становится нестерпимо стыдно, я точно знаю, что мой папахен не самый худший из отцов.

— Белов на пр-р-роводе! — раскатисто ору я в трубку, растирая горящие от стыда уши.

— Денис, как у тебя дела? — Это тетя Галя исполняет свой дружеский долг. Ну, как же, необходимо справиться у мальчика, как прошел его первый день на производстве.

Несколько мгновений я дышу в трубку. Мне очень хочется, чтобы у меня был друг — товарищ майор Петров, и я бы смог ему рассказать про Тортиллу Вербного, про дырявую батарею, про пыльные окна, а самое главное, про секретные донесения агента Резвого.

Но увы! Тетя Галя давно подполковник милиции, фамилия у нее Юмашева, и мы не можем с ней вместе рубать белых шашками на скаку.

— «Ты накрашенная — страшная и не накрашенная — страшная!» — неожиданно для себя завопил я в трубку.

— Так! Все понятно! — вздохнула тетя Галя и повесила трубку. Вздох был настолько тяжелым, что, казалось, пронесся по всему нашему микрорайону.

Я посмотрел на трубку и повеселел. Орать мне расхотелось, все равно никто не слышит. Осторожно вложив трубку в телефонное гнездо, я погладил ее, как птенчика. Все-таки хорошее изобретение — телефон!

Утреннее болото ничем не отличалось от вечернего, правда, сумрак в окнах стал гуще, то ли из-за пыли, то ли от электрического освещения. Я уселся за конспектирование ценных документов, полученных от агента по кличке Резвый. Тортилла Вербный, прикрыв трубку рукой, о чем-то долго бубнит по телефону. Из-за его стола раздаются тяжелые вздохи, будто он ворочает бочки с виски, а не нависает всей тушей над грязным столом. Про бочку с виски я вычитал из донесений Резвого: он писал, что какие-то хлюсты стырили бочку с ценным напитком в магазине «24 часа» и покатили ее по Балтийской улице. Всего хлюстов было пятеро, и в бочке плескалось не виски, а бренди. Резвый перепутал напиток, о чем честно признался в конце донесения. Короче, хлюсты докатили бочку только до середины улицы, и тут их настиг наряд вневедомственной охраны. И самое страшное, что случилось с хлюстами, так это то, что они не успели попробовать божественный напиток, как оказалось — бренди. Резвый так и написал в секретной сообщенке — «божественный напиток». Что здесь секретного, я так и не понял, но переписал донесение в журнал с точностью до запятой.

«Двадцать окладов, пенсия, выслуга, стаж, охрана, частная структура…» — доносилось из соседнего угла. Вербный с таинственным видом обсуждал все материальные издержки в связи с уходом на пенсию. Наверное, ему будет скучно без записок Резвого, без этого болота. Где он станет греть старые кости?

Я задумался о страшной доле Тортиллы, и в этот миг дверь внезапно распахнулась. В кабинет на всех парах влетела тетя Галя. Она, конечно же, шикарная женщина, настоящая фотомодель из разряда солидных женщин. Вы когда-нибудь видели такую фотомодель? Я лично не видел, а потому считаю тетю Галю единственной претенденткой на это высокое звание.

— Ты что? Охренел? У тебя телефон три часа занят! — заорала тетя Галя благим матом на Вербного.

Тортилла охнул, швырнул трубку на-рычаг и закрыл лицо руками. Ей-богу, он закрыл лицо руками. Наверное, подумал, что она будет его бить, долго и больно. Но тетя Галя успокоилась, повернулась на каблуках вокруг своей оси и прошипела свистящим шепотом:

— На пенсию собрался? Развел бардак! Ты посмотри, что у тебя тут творится! Доставай оперативные дела, живо! Не волнуйся, у меня первый допуск секретности. Имею полное право проверять линию оперативно-розыскной работы. Вот мое предписание! — Тетя Галя сунула картонку прямо под нос Леониду Иванычу.

Вербный отнял руки от лица и ткнулся пухлыми веками прямо в предписание. Интересно, что он там увидел? Тортилла резво вскочил и начал вытаскивать из сейфов огромные папки с вылезшими наружу листами. Клянусь, я узнал почерк агента Резвого! Наверно, Резвый снабдил отдел своими ценными донесениями на десятилетие вперед.

Тетя Галя брезгливо смотрела на трясущиеся руки Леонида Иваныча и, наконец, тихо прошипела:

— Положи на место. Мне твоя ботва не нужна. Лучше скажи, что ты сделал по банде налетчиков? У тебя на территории сто один эпизод разбойных нападений. Где твой оперсостав? Чем он занимается?

— Я вам, я сейчас, я тут… — засуетился Тортилла.

Он побледнел, потом побагровел, помалиновел, побурел, короче, он разливался всеми цветами радуги. Могу сказать, мне его даже стало жалко. Моя мутхен заставляла меня уважать старость, а Тортилла в общем-то старый и больной человек. Иначе, с какого дубу он переливался бы из одного цвета в другой. А от тети Гали я не ожидал таких вывертов. Вообще, что хорошего можно ждать от человека, который ведет шестилетнего ребенка на просмотр «детского» фильма под названием «Вий».

— Телефон не занимать! Подготовить оперативно-следственную бригаду! Собрать оперсостав! Вызвать агентуру на контрольную встречу! Составить списки потерпевших! Адресную программу! Следственные поручения!

У меня даже голова загудела от всех перечислений, честное слово!

— Времени у тебя, Леня, ровно один час! Леня!.. Иначе пенсии тебе не видать!

Все это тетя Галя говорила медленно, каким-то металлическим голосом. Я таких голосов не слышал никогда и даже не знал, что в природе существуют металлические голоса. Вдруг она повернулась ко мне, только каблуки скрипнули на порванном линолеуме.

— Юноша! Вымой окна и протри лампочку! Через час помещение должно сиять! Запомни! Любое болото можно осушить!

Она исчезла так же стремительно, как и появилась.

Новая тема: тетя Галя — мелиоратор!

Через час ничего такого сногсшибательного не произошло. Разве что притащился водопроводчик, его пригнали из районного управления, и он принялся латать протекающую батарею. Совещание проходило в соседнем кабинете, оперов отдела Вербный так и не смог собрать, поэтому весь личный состав представляли всего две единицы — парень в красном шарфе на шее и шляпе набекрень и вторая единица — это я, Денис Белов, собственной персоной. Остальные находились в разработке, это Леонид Иваныч и сказал взбешенной Юмашевой. Она от ярости не могла говорить, поэтому молча наблюдала, как Вербный раздает оперсоставу поручения следователя. Парень в красном шарфе, изучив поручения и помотав листочками в воздухе, незаметно перекинул их в мою сторону. Я насчитал сто один листочек, значит, на глухарях сидит один и тот же следователь. Прознав, что в отдел нагрянула проверка в лице Юмашевой, следователь набомбил поручения на машинке и тихонько подкинул Вербному. Текст в поручениях напоминал об однообразии жизни: «Следователь поручает провести оперативно-розыскные мероприятия…»

Я не узнавал милую тетю Галю, многолетнюю подругу моей мутхен. Часто посещая мамулю на службе, я точно знал, что мама везде одинакова, и дома и на работе, — невозмутимое лицо, ровный голос. А вот подруга у нее явно с норовистым характером. Куда подевалось спокойствие и вежливость якобы английской леди? Она разобрала Вербного на мелкие косточки, потом обгрызла их и сожгла. Могла бы сварить из них хозяйственное мыло. Однажды нас возили на экскурсию на завод, на котором то самое мыло варят из тухлых костей. Ужас! Страшнее, чем на Старо-Охтинском кладбище! Я уже подумал, что мне придется вызывать «Скорую помощь», но тетя Галя неожиданно весьма мило улыбнулась.

— Леня! Наработай по делам хоть что-нибудь! Я приеду через три дня. Следи за порядком в кабинете, я не хочу, чтобы сын моей подруги скончался от чахотки. Оперсостав приведи в чувство, собери их в отделе и заведи журнал учета для оперативных просторов. Ты должен знать, кто и где находится. В общем, за три дня ты должен устранить бедлам. Раскроешь банду налетчиков — спокойно уйдешь на пенсию. Согласен на такой расклад?

Тортилла вяло пожал плечами, его что-то беспокоило, и вообще он витал в каких-то своих потусторонних мыслях.

— Тогда работай! Стажера не жалей! Гоняй, как Сидорову козу!

Она выскочила из кабинета как ошпаренная, забыв попрощаться. Бывают же на свете такие невоспитанные женщины. Парень с красным шарфом молча сверлил Вербного нетерпеливым взглядом — дескать, а дальше что? Тортилла повздыхал, повздыхал и неожиданно промолвил:

— Денис Белов, ты исполнишь поручения. Возьми справку в канцелярии, что ты оформлен стажером, и в бой, дуй по адресам. А ты, Алексей, займись оперативными делами, приведи их в порядок, подшей, пронумеруй, подчисти, все лишнее выкинь — короче, чтобы все сияло и блестело. Слышали, через три дня она снова приедет! — Вербный кивнул в сторону открытой двери.