Отморозок 6 (СИ) - Поповский Андрей Владимирович

С 1983 года лагерь в Бадабере стали так же использовать и для содержания попавших в плен военнослужащих Вооруженных сил Демократической Республики Афганистан, Царандоя (афганской милиции), а также советских солдат, офицеров и гражданских служащих, оказавшихся в плену у моджахедов. На протяжении с 1983 по 1985 год, в лагерь свозили пленных, которых помещали в выкопанные в земле в зинданы. Всего там содержится не менее 40 афганских и 14 советских военнопленных. Эти цифры, весьма приблизительны и могут быть куда большими. В Бадабере, как и в других подобных лагерях, военнопленных подвергают жестоким пыткам и издевательствам. Одновременно моджахеды предлагают советским военнопленным принять ислам, обещая, что тогда издевательства прекратятся и их освободят.

*** (В этом отрывке приведены реальные свидетельства событий времен афганской войны, взятые из различных источников).

Сижу, просматриваю материалы отпечатанные на сероватых листках А4 и черно-белые фотографии из папки переданной Виктором Петровичем. При прочтении некоторых, до боли сжимаются кулаки. Я вспоминаю подобные зинданы, которые возникнут менее чем через десять лет на территории современной Чечено-Ингушской АССР, которая превратится в свободную Ичкерию. Наша поисковая группа, во время первой Чеченской, не раз натыкалась на подобные объекты. Вызволенные оттуда пленники представляли собой ужасающее зрелище. Черно белые фотографии из генеральской папки не передают и сотой доли того ужаса, который я видел своими глазами.

Зараза, заботливо выпестованная щеголеватыми дэнди из ЦРУ и Ми-6, уже скоро придет и в мою страну. Наши «заклятые друзья англосаксы», гвоздь им в печенку, сильно постараются. Сейчас в Афганистане и Пакистане именно эти сволочи планируют операции и готовят моджахедов к войне с неверными. Многие унесенные жизни наших парней, на их совести. И потом именно они будут готовить боевиков уже на Северном Кавказе, надеясь вслед за Союзом, разорвать на куски и подчинить уже и Россию.

Генерал, скорее всего, хочет предложить мне что-то связанное с Афганистаном. Не даром же он дал мне эту папку. Ванька Карабанов воевал в Афгане, и много мне рассказывал о той войне. Не думал я, однако, что это может коснуться и меня. А вот может, как оказывается. Вот только, что мне можно предложить, что не могли бы сделать подготовленные офицеры спецназа, которые уже несколько лет воюют на месте? Думай голова, думай — я тебе шапку куплю. Что же во мне такого интересного? На ум приходит только юный возраст, в сочетании с необычными для такого возраста физическими кондициями, и умением убивать. Уже теплее, кандидат не должен выглядеть как опытный боец, но таковым являться на самом деле. Что еще?

Виктор Петрович дал понять, что я успешно прошел проверку. А в чем она состояла? То, что я хорошо умею драться и убивать, они знали и раньше. В стройбате это не особо бы спасло меня против толпы Жоржа. Тут: либо меня убили бы, либо я бы поубивал кучу народа, и присел всерьез и надолго, если бы Эдик, подав сигнал, не остановил проверку. Я вышел из положения сплотив вокруг себя команду из разнородных, случайно оказавшихся в казарме людей. Умение сплотить и подготовить чужеродный коллектив, в условиях максимального внешнего давления, вот что являлось проверкой! Тогда, может быть Бадабер? Не зря же в папке находятся материалы именно об этом лагере. Как жаль, что в своей реальности, я так мало интересовался афганской войной, и знаю только то, о чем мне рассказывал Ваня Карабанов, а это не так много. Но слово Бадабер откуда-то мне явно знакомо. Вот только не помню откуда.

Глава 2

Колеса скорого поезда, выбивая звонкую дробь, грохочут по рельсам. За окном проносятся столбы и деревья, а я лежу на верхней полке плацкартного вагона и просто тупо смотрю на бескрайние просторы своей Родины. Впереди целая неделя отпуска. С одной стороны, это ужасающе мало, а с другой — неизмеримо много. Мало для того, кому служить еще полтора года, и это если повезет. А много, для того, кто еще вчера сидел в одиночной камере и гадал, законопатят его в тюрьму лет эдак на пятнадцать, или пронесет и на этот раз.

Я согласился на предложение Виктора Петровича. Согласился не потому, что мне очень хочется приключений, уж чего-чего, а приключений на моем веку было предостаточно. Меня взяла за душу информация из той папочки, которую в камеру предусмотрительно принес дед Вики. Что-то в слове Бадабер сильно волнует мое подсознание. Пока не понимаю в чем тут дело, но хочу пройти этот путь. Многие, наверное, не поняли бы моего решения. Ведь не обязательно было соглашаться. Виктор Петрович ясно сказал, что в случае отказа, никаких репрессий не последует. Я просто дослужу срочку в нормальной части и спокойно пойду на дембель. Страны для которой нужно выполнить это задание, тоже скоро не станет и вроде все зря…

Нет, не зря. Большая игра — геополитическое соперничество между Британской и Российской империями за господство в Центральной Азии в начале XIX века, продолжилась с падением Российской империи. Советский Союз стал преемником царской России и вписал много славных страниц в эту «игру». С исчезновением Союза, игра не закончилась. Англосаксы не успокоятся пока не расчленят уже новую Россию и не подчинят себе ее куски. Вся суть пресловутой «западной цивилизации» в распространении своего влияния на весь мир и высасывания соков из порабощенных ими стран. Раньше это был прямой военный захват, эксплуатация рабского труда и вывоз ценностей из многочисленных колоний. Сейчас они действуют гораздо тоньше. С помощью различных гражданских институтов, к власти приводятся лояльные Западу правительства, которые радеют не о своих странах, а об интересах своих суверенов из-за рубежа, в надежде по истечении срока своего правления, обосноваться на роскошных виллах где-нибудь в странах «золотого миллиарда», чтобы наслаждаться заслуженной пенсией. Эта же судьба уготована Западом и моей Родине. Ну по крайней мере им этого очень хочется. А вот получится ли, зависит от стараний и устремлений многих людей — граждан нашей великой страны.

Если мы будем гнаться только за личной выгодой, предавая интересы своей страны и думая — пусть лучше это сделает кто-то другой, то нас раздавят, и у страны не будет шанса. Мне выпала исключительная возможность прожить вторую жизнь. Думаю, что она мне выпала не для того чтобы я вкусно жрал и сладко спал, огуливая жопастых красоток и наслаждаясь своей исключительностью. Не в этом же смысл жизни. Должно быть в ней что-то высокое и важное, то за что не жалко с этой жизнью расстаться. А еще я думаю о тех наших пацанах в темных зинданах, про которых прочел в материалах данных мне Виктором Петровичем. Должна же быть и у них какая-то надежда…

Не знаю, куда это приведет в итоге, но пока я еду домой повидаться с матерью и друзьями, ну с теми, кого не забрали в армию. Потом поеду в Москву, наконец, увижусь с Викой и смогу крепко прижать ее к своей груди. Черт возьми, как же сильно я по ней соскучился! По ее теплым и мягким губам, по насмешливому изучающему взгляду, по ее подтруниванию и легким подначкам в мой адрес. Рядом с Викой никогда не знаешь чего ждать, вот она мурчит и ластится как большая кошка, а в другой момент, она серьезна и просвечивает тебя словно рентген. Мне не хочется рассказывать ей о том, что со мной случилось в армии. Не потому, что я ей не доверяю, или думаю, что она не поймет. Как раз Вика, благодаря своему аналитическому уму, я думаю, очень хорошо поняла бы мотивы моих поступков.

Тут дело в другом. Рассказать ей, это значит переложить свой груз на ее плечи, а я этого не хочу. Ведь Вика, по обрывкам информации, сможет понять больше, чем я смогу ей поведать. Не хочу, чтобы она в таком юном возрасте узнала некие мрачные и темные стороны жизни. Она, конечно, выросла далеко не в золотой клетке, и кое-что могла услышать, или даже увидеть, но та советская действительность, которую рисуют книги и фильмы, и какую можно увидеть, выросши в генеральской семье в столице, обучаясь в МГИМО и вращаясь в обществе таких же как она мажоров, весьма резко контрастирует с той действительностью, в которой я жил последние полгода.