Полянский. Детектив-медиум - Анастасия Альт

в домах, где можно питаться агрессией, насилием, ссорами, криками. Для них ваши негативные эмоции являются кормом. Чем больше зла, тем сильнее монстры, как внутри людей, так и снаружи.

Они вышли из торгового центра к парковке, Полянский, запахиваясь в пальто, оглянулся на клиента:

– Вы на машине?

– Нет, тут пешком недалеко.

– Хорошо, тогда на моей подъедем. Вон она, «Хёндай-Соната».

После того как Тимофею удалось поставить машину в сугробе недалеко от подъезда, он попросил Стаса:

– Сходите, захватите из своей машины огнетушитель, я возьму свой и подожду вас тут.

– Огнетушитель? Зачем? – удивлённо переспросил Данилов.

– Понадобится, – коротко и весомо кивнул детектив.

В квартире было холодно и тихо. Стас оглядел входную дверь. Со стороны прихожей на полотне было несколько глубоких царапин, как если бы кто-то мог вогнать в деревянное покрытие отвёртку или шило и провести сверху вниз, распоров и располосовав.

Осторожно заглянув в детскую комнату, Данилов с упавшим сердцем обнаружил домик-раскраску в совершенно неизменном виде. Никаких чудовищных лап с когтями и белых глаз. Глупо замершие улыбки мультяшных щенков и котят отвратительно смотрелись по соседству с засохшими бурыми пятнами на картоне.

– Ничего не понимаю! Или я совсем того… или... Тут ничего не нарисовано! Мне всё это привиделось? Что же тогда с Серёжей?

– Вам ничего не привиделось, – вздохнул Тимофей, медленно осматривая комнату. – Просто оно выбралось. Пока не стемнело, нужно уничтожить эту картонку. Нельзя оставить дом и разобраться с монстром. Дом не убежище, а портал, придёт новый зверь. Сожжем картон и потом встретим ваше чудовище во всеоружии.

– Но я…

– Стас, вы обещали слушать меня, помните, мы договорились, пока ехали? Сложите картон.

Конструктор-раскраска быстро сгорел на помойке. Во двор потянулся народ, утомлённый застольями. Дети тащили за собой на горки взрослых с санками и тюбингами. К вечеру стало подмораживать, погода бодрила, и на площадках шумела детвора.

– Огонь всегда помогает? – Стас остановился у подъезда и жадно закурил.

– Чаще всего. Огонь священен с тех времён, когда люди жили в пещерах. Ничто не может так же очистить и обезвредить. Иногда приходится прибегать к воде. А порой и к железу, – спокойно кивнул Полянский.

Мягко двигаясь, Полянский медленно вошёл в квартиру, аккуратно повесил пальто в прихожей, Стас шагнул следом, щёлкнул выключателем и почти сразу различил в тенях пустого жилья хриплое, рычащее дыхание и скребущий по полу звук.

«Шкрр, шкрр, шрр!»

6.

В освещённый коридор из детской комнаты, царапая пол, медленно выдвинулось овальное тело размером с крупную собаку, в гладкой шерсти мышастого цвета. Шесть лап, покрытых чёрными жёсткими волосками-иголками и вывернутых локтями вверх, как у пауков, заканчивались изогнутыми когтями. Серая кожаная голова напоминала треугольную морду огромного слепого бультерьера. Тварь хрипло дышала и таращила четыре плоских мутных бельма на широком приплюснутом лбу.

Стас издал беспомощный сдавленный писк вместо вопля ужаса. Омерзительное существо принюхалось и, глухо заворчав, приоткрыло пасть, полную крупных острых зубов. Быстро переставляя чудовищные лапы, оставляя на ламинате глубокие следы от когтей, оно стремительно двинулось на людей. Полянский вскинул правую руку с большим баллоном газа, а левой звякнул металлической крышкой зажигалки. Шумный поток огня ударил в чудовище, и оно, пронзительно взвизгнув, отпрянуло, оттолкнувшись от стен несколькими лапами. Медиум наступал, продолжая обугливать отвратительного монстра. Тот всё же попытался оказать сопротивление и ударом когтистой лапы подсёк Тимофея, распоров ногу слева. Полянский охнул, споткнулся и завалился посередине коридора. А чудовище в волдырях и опалённой шерсти, шипя и воняя горелым салом, разинуло зубастую пасть и ринулось на Стаса.

Тот не успел даже попрощаться с жизнью, когда в спину монстра ударил новый клубок огня. Полянский, подхватив укатившийся было баллон, снова поджигал отвратительное существо, не выпуская зажигалки из пальцев. Горящий ком, визжа и дёргая шестью жуткими лапами, катался по коридору от стены до стены, пока не остановился, чуть вздрагивая. Тошнотворный запах горелой шерсти, костей и кожи заполнил квартиру сизоватым удушливым дымом.

Данилов не с первой попытки встал на ноги. Обнаружил мокрое пятно на джинсах, но не мог вспомнить, когда обмочился. Он пошатнулся, упал на четвереньки, и его вырвало рядом с ковриком «Добро пожаловать!».

Полянский сидел на полу, отдуваясь. Вытер лицо платком, потом им же перетянул ногу с разорванной и окровавленной штаниной.

– Это каждый раз так? – едва смог выговорить Стас, уставившись на медиума.

– Что?

– Ваша работа…

– А!.. Нет, обычно ещё хуже! – махнул рукой Полянский и, кряхтя, цепляясь за полки стеллажа, поднялся на ноги во весь свой внушительный рост.

Он погасил из огнетушителя уродливые останки. Затем достал из узкого чехла на поясном ремне опасную бритву. Наклонился и нащупал позвонки, пачкаясь в жирной саже, затем с мерзким звуком отсёк голову твари. Обугленная башка выскользнула из пальцев, откатилась, сверкнув зубами, и уткнулась в плинтус. От этого зрелища Стаса опять стошнило.

Полянский осмотрел изрядно подкопчённые и ободранные стены коридора, разбитые и расцарапанные доски ламината. Ничего не видно, значит, дело закончено удачно. Он толкнул носком ботинка обгоревший труп.

– На себя беру утилизацию этого, а всё остальное – ваша забота. Уборка и объяснения для жены. И насчёт семейной терапии подумайте! Сепарация и личные границы ещё никому не вредили, – он вздохнул, снял очки и прищурился на Данилова. – Наличные или переводом?

7.

Дома, приняв душ, он обработал и крепко заклеил рану на ноге. Хорошо, что новогодние каникулы.

«Выходные. Можно никуда не ходить!» – радовался Тимофей, допивая крепкий сладкий чай на тёмной кухне.

Покойно устроившись на широкой кровати, Полянский раскрыл объёмный скетчбук с плотной бумагой, куда периодически зарисовывал своих «клиентов». Дела он вёл отдельно, в электронном виде, составляя подробные описания чудовищ, фиксируя ход расследования, собранную информацию, использованные методы.

Рисовал он пером и тушью, чуть размывая затем местами тёмно-коричневые контуры колонковой кистью. Получались впечатляющие жуткие иллюстрации в графике и акварельных разводах, достойные страниц творений Лавкрафта.

Тимофей ждал, пока подсохнет на бумаге новый монстр. Если бы ему хватило силы характера когда-то настоять на художественном образовании или заручиться поддержкой бабушки в споре с родителями, то он не пошёл бы по отцовской указке на юридический факультет. И не попал после диплома на тихую и неприметную должность в Управление правового обеспечения. Не оказался бы в том подземном переходе на Лубянке, не поймал шальную пулю, убившую почти на пять минут и перевернувшую всю его жизнь.

Ему захотелось