Полянский. Детектив-медиум - Анастасия Альт

Знакомы они давно, но дружили не очень близко. Когда-то втроём с ещё одной девушкой, Катей, ходили в один спортивный клуб, вместе проводили время в культурных и злачных заведениях. Повзрослели, появилось больше личных интересов. Теперь они поддерживали связь, иногда встречались в кафе, поздравляли друг друга с праздниками, ходили на дни рождения. Но в целом виделись редко.

И вот теперь эта бледная овца сидит и трясётся! София устала её утешать, злилась и хотела скорее поехать домой. Одна. В кофейне было шумно, а Софию достаточно утомили люди, с которыми приходилось общаться на работе.

У Лиды зазвонил телефон, она подпрыгнула на месте, включила громкую связь.

– Здравствуйте, Лида, это Тимофей. Вы на месте?

– Да. Я с подругой. Ждём вас, – Она вытянула шею и покрутила головой по сторонам, выглядывая собеседника.

– Где вы сидите?

– Мы тут, в углу, где окно, – замямлила Лида, оглядываясь.

София первой поняла, кого они ждут. К их столику подошёл очень высокий, плотный мужчина. Ухоженные тёмные короткая борода и усы. Тёмно-серый костюм-тройка сидел хорошо, маскируя расплывшуюся фигуру. Свежая белая сорочка и тёмно-синий галстук. Серо-голубые глаза казались маленькими из-за очков. Небольшие руки без обручального кольца. В общем, порция холодца, и столько места занимает. Совсем не её тип. Жаль.

– Вы – Лида? – посмотрел он на неё.

– Нет, я в качестве моральной поддержки. Вот она вам звонила, – угрюмо указала на подругу София.

– Лида, что вы знаете об этой «нехорошей квартире» и вашей покойной хозяйке? – представившись и заказав зеленый чай, спросил медиум. Говорил негромко, голос плавный.

– Я у Елизаветы Егоровны шесть лет прожила, знаю только, что квартиру ей дали, когда старый фонд расселяли. Хорошие были отношения. Культурная женщина, – неуверенно пожала плечами Лида.

– Что вы знали о родных, её семье? – Полянский наклонил голову, так что щёки и второй подбородок легли мягкими складками.

– Ой, у неё такая трагедия была, она несколько раз рассказывала. Несчастный случай, авария. Она за раз потеряла дочь и внука. Показывала старые фото. Часто плакала, вспоминала маленького Васеньку… – затараторила Лида, плаксиво сморщившись.

– Нет! – спокойно и жёстко перебил её Полянский.

– Что «нет»? – уставилась на него сухими глазами девушка.

– Не было никакой аварии. Дочь у неё в тюрьме повесилась, детоубийцы там долго не живут. В белой горячке гоняла чертей и утопила сына. Вот копии, полицейские протоколы и заметка из криминальной хроники, – он вынул из внутреннего кармана несколько сложенных листов бумаги с распечатками, протянул Лиде.

– Господи боже! – ахнула побледневшая девушка, просматривая документы.

Софии стало нехорошо, как-то муторно на душе.

«Хочу домой! Отмыться от этого всего и спать! Какого я тут вообще делаю?» – крутилось в голове.

– Слушайте, мне пора! Была рада знакомству! – она встала из-за стола.

– Соня, ты разве меня не подождёшь? – растерялась Лида.

– Я думаю, вы тут договоритесь без меня и всё решите с квартирой. – София с досадой остановилась. – И ты сможешь уже у себя ночевать!

– Вряд ли получится так быстро, – вздохнул медиум.

– Так и знала, что будете себе цену набивать! Не выйдет! Лида, если тебе интересно моё мнение, то лучше бы не связываться с этим товарищем, – нахмурилась София. – Кравченко считает вас мошенником, и, думаю, он прав. Не хочу наблюдать со стороны, как мою подругу обдурят за её же деньги, как последнюю тупицу! Вы же видите, насколько она сейчас эмоционально нестабильна!

Подозрительно прищурившись и скрестив руки на груди, она разглядывала этого огромного человека. А толстяк глянул на неё с интересом.

– Кем вы работаете?

– Не ваше дело! Что, боитесь, клиент с крючка сорвётся? – разозлилась София.

– Не сорвётся. – Полянский снова повернулся к Лиде. – Ваше привидение раньше общалось со своей бабкой, странно, что вы не замечали. Теперь её нет, и ему не с кем контактировать. Сам из этой квартиры не уйдёт, его там убили. Но можно с ним договориться и жить мирно. Для этого понадобится время и ресурсы.

– Пентаграмма из заговорённого воска, кровь чёрной кошки? Роса, собранная в полнолуние на кладбище? Или всё-таки деньги? – София вскинула брови, а растерянная Лида нервно переводила взгляд с подруги на детектива и обратно.

– Нет, – чуть улыбнулся Полянский. – Думаю, всё намного проще. Но мне нужно попасть в эту квартиру. Я удалённо не работаю.

– Соня, ну, пожалуйста, поехали вместе! – вцепилась в неё Лида.

Выговаривая себе самой за слабость, и не решаясь отказать и отрезать от себя уязвимую подругу, София согласилась ехать с ней. Хотя сама по себе ситуация заставляла её нервничать.

Они прошли на парковку, Полянский не без галантности распахнул перед девушками дверцы серого поцарапанного «хёндая», явно видавшего лучшие времена. Софии бросилось в глаза, что водительское сиденье максимально сдвинуто назад.

«Конечно же, как бы он ещё тут поместился!» – подумала она, сжимаясь на сиденье сзади, рядом с подругой.

Можно было сесть впереди, рядом с Полянским, но София чувствовала себя некомфортно рядом с этим студнем в галстуке. На город опускался августовский вечер, уже по-осеннему свежий.

6.

Тимофей не любил живых детей, а уж мёртвых и подавно не выносил. Если с взрослыми ещё как-то можно было иногда договориться, наладить контакт, то призраки детей чаще были злы и взбалмошны, капризны и мстительны. Они не желали примириться со своим «новым состоянием», беспокоились, хулиганили, издевались над живыми родственниками или просто над теми, кто под руку попадался. И тяжелее всего приходилось с такими, которые были обижены из-за своей смерти, погибли насильственно и страшно, эти становились настоящими исчадиями, требовали возмездия, не принимали искупления.

Выявить закономерность в том, почему какие-то души задерживаются в мире людей, а другие растворяются в вечности, ему не удавалось ни разу за эти годы. Так, часто последние выродки получали отдых после смерти, а невинные и страдающие не могли оторваться от своих могил.

И являлись призраки не всем, например дочь видела покойную мать в убогом гробовом параде, а сын – нет. С кем-то говорили, кого-то игнорировали. Это несправедливо. Тимофей давно пришёл к мысли, что если бы все подряд люди без исключения знали, что обязательно ответят перед своими умершими родными и близкими, они бы при жизни вели себя совсем иначе.

В дороге Полянский поглядывал в зеркало на