Великий Раскол (СИ) - Щукин Михаил Николаевич

– Ты каждый раз пытаешься вести этот разговор. – Надсмотрщик с презрением осмотрел своего личного врага. – Тебе ведь нравилось выслушивать просьбы обреченных, например моей дочери? Кто как, но я получаю удовлетворение от того, что ты теперь на их месте.

– Твоя дочь сдохла годы назад!

– Да, а ты живёшь. И с каждым разом расплачиваешься не только за нее, но и за каждого, кого направил на такую смерть. В отличие от них, ты не в состоянии даже подохнуть как человек и цепляешься за такую недожизнь. Скажи, может, ты боишься смерти, потому что за гранью тебя могут ожидать твои жертвы? Ты ведешь им счет? Скольких ты убил, чтобы тут выжить?

Бывший граф отвел глаза. Его надсмотрщик не имел возможности следить за ним вне границ действия внешних камер станции. О том, что он жив, ему сообщал сигнал вживленного при выброске маяка. Для опытного надсмотрщика того вполне хватало, понять происходящее в Забытых землях. Правда, в последние месяцы спутники не могли ловить сигнал из-за помех в атмосфере. Но это было слабым утешением.

Бывший адвокат сохранил связи в столице и завел новые среди служащих системы контроля Земель забвения. С момента появления осужденного, на эту станцию посылались исключительно сенти приговоренные к выживанию. Его мучитель постарался, чтобы это были по возможности его личные знакомые. Поначалу он этому даже обрадовался. Было с кем переговорить за пределами силового щита. Был кто-то, кто мог помочь выжить в этих проклятых землях. Но первый напарник начал его раздражать своим нытьем на второй день. И когда бывший барон на третий день их совместного выхода вывихнул при падении ногу, он забрал его аптечку. Она ему была нужнее. Зачем тратить лекарства на того, кто и так не доберется до станции? Он же не будет тащить раненного на себе. Потом он стал так поступать, почти не задумываясь. Иногда даже помогая им в холмах упасть с обрыва. Новенькие все равно долго не протянут в этих условиях. А ему их вещи нужнее.

Плохо только то, что от надсмотрщика его действия не могли укрыться. Кроме всего прочего, каждая аптечка имела свои метки в препаратх. И медкапсула легко выявляла факт использования чужих лекарств. Но Варленти не вмешивался. Надсмотрщики за осужденными на выживание в Землях забвения вообще не вмешивались в действия своих подопечных, как и не оказывали им помощи вне пределов станции. Это было запрещено. Но его персональный надсмотрщик сумел и тут найти свой личный интерес. По сути, он превратил его, Графа Контрийского, в палача своих собственных единомышленников. И с удовольствием упоминал об этом при каждом удобном случае.

– Кстати, согласно инструкции, я обязан сообщать тебе о результатах твоей «работы». – Усмехнулся Варленти. – Почему-то считается, что осознание ее важности может вывести таких как ты, на путь осознания и исправления. Так вот, думаю, ты очень жаждешь узнать, что опробованная на тебе вакцина от последней лихорадки с успехом используется в борьбе с эпидемиями Расколов не только столичного мира, и всех провинций, с которыми у нас сохранилась связь. Она даже легла в основу новой прививки, которая использована, в том числе, и при лечении ее высочества Майи. Помнишь такую? Ее брат еще был настолько добр к тебе, что согласился дать тебе ту кличку.

Как же он ненавидел этого бывшего адвоката! За эти годы он не раз уже пожалел, что его дочка так легко умерла.

Бывший адвокат наблюдал, как фигура убийцы его дочери пересекла линию щита. Осужденный, которого он даже в мыслях не называл по имени, судорожно согнулся, выплескивая желчь на песок. Обычные последствия для тех, кто не желает покинуть тамбур станции добровольно. Потом пугливо оглянулся и бросился бежать.

Все правильно. Если надо, зурх мог сутками караулить спрятавшуюся жобычу. Когда тварь обойдет станцию и учует запах желчи, охота начнется снова. У зурхов короткая память, поэтому у опытного осужденного есть надежда на то, что его след пересечет другая тварь, запах которой заинтересует преследователя сильнее.

Так что этот бывший принял единственно верное решение. Бежать к ближайшей миграционной тропе. И ведь добежит. Не в первый раз бегает.

Варленди устало отключил голографическую связь и долго смотрел на изображение своей дочери, витающее над столом. Система, изначально рассчитанная на работу в условиях действия близких Расколов, выжила во время первых штормов. Не без потерь, но прошла проверку и работала исправно. А то, что сейчас нет глайдеров и он практически изолирован в своей станции от внешнего мира. Нет даже связи со спутником, и все сообщения приходят по резервным линиям. Так это второстепенное. Он не жалел что принял решение практически похоронить себя здесь. Не жалел, что по сути превратился в того, кому мстит таким образом за смерть своей дочери. Здесь он, по сути, выносил свой собственный приговор тем, кто лишил его дочери. А палачом сделал убийцу своей дочери. И это стало всем смыслом его жизни. Сенти еще не были истреблены. Столичный мир в этот раз не собирается покорно вымирать, как это было четыреста лет назад. Действия из высочеств Майи и Вирта уже начали приносить результат и преодолели растерянность и панику первых дней после удара. Даст Единый, им удастся продолжить в том же духе. А значит, и его палачу рано подыхать. Пусть поживет еще.

Майя осторожно взяла из вазы фрукт и внимательное его осмотрев, надкусила. Сладкий сок приятно охладил язык. Кивнув, она с удовольствием сглотнула сок и повернулась к дверям. Риттл как обычно не позволял себе садиться без ее прямого приказа.

– Садись, уж. – Проворчала она. – Лера сейчас в восточном крыле. Так что выговаривать тебе некому. Обедать будешь?

– Нет, уже поел. Как ты себя чувствуешь?

– Нормально. Голова пока еще кружится иногда. Но Индерский утверждает, что к вечеру пройдут все последствия лихорадки.

– Удачно все сложилось. – Кивнул Риттл. – С этим вирусом, оказывается, уже сталкивались пару недель назад. Эпидемию удалось предотвратить в самом начале благодаря новой сыворотке.

– Ты лучше скажи как дела у Жейрана?

– Нормально. Полез в тупиковую ветку, в надежде найти там ископаемое топливо в подземном хранилище. Вместо этого нашел более двух сотен разумных. Представляешь, они все это время выживали на транспортной станции, не имея практически никаких систем обороны. Прямо как мы, только почти три месяца и без оружия. Только с этим самым топливом и сельскохозяйственными машинами. Жейран сейчас разбирается, как им вообще это удалось.

– Это здорово. Вирт должен уже быть на походе к столице. Если ему удастся вырвать у Кира несколько десятков контейнеров, можно будет расширить зону поиска таких вот деревенек. – Улыбнулась Майя. – Ты нашел способ добраться до автоматики «Долины»?

– Да, но для этого нужно, чтобы из столицы ключ был доставлен в Аринил. Оттуда уже есть проводная связь с выходом на то, что мы готовили для «Долины».

– Жаль, что не закончили. – Проворчала Майя. – Еще это ключ, который нельзя скопировать. И зачем я его придумала? Вирт сразу по прибытии в столицу вышлет курьера с ключом и инструкциями. Риттл, держи это дело на контроле. Нам очень скоро потребуется «Долина» с ее возможностями к воспроизводству продуктов.

Кир еще раз придирчиво осмотрел две шеренги солдат выстроенных для встречи на перроне дворцового грузового терминала. О проходе контейнера контрольных точек уже сообщили. Так что это были последние минуты ожидания. И кто бы мог подумать, что грузовой терминал станет местом подобного события. Сейчас во дворец прибывал даже не его высочество. В отсутствие отца, Вирт официально приступал к обязанностям императора, а его супруга императрицы.

Кир невольно припомнил случаи, когда мог лицезреть контейнер, вынырнувший из тоннеля, но на его лице это никак не отразилось.

Торжественная встреча прошла своим чередом. Сын Димира заметно изменился за эти месяцы. Кир невольно подумал о Майе. Интересно было бы ее увидеть сейчас, по сути, организовывающую оборону Столичного мира в секторе Горного замка. Но пока это не возможно. Связь между отдельными районами продолжала оставаться кодированной. По проводам или силовым линиям.