Сказки Восточной и Южной Сибири - Автор Неизвестен -- Народные сказки

Сын сказал:

— Отец, смотри, что там? Или огонь горит, или что-то светится? Может, костер горит? Но нет, на настоящий огонь не похоже.

Шаман Дели сказал:

— Это не простой огонь. Ты видишь свет той ели, которая тебе во сне песни пела. Эта ель принадлежит самому Богу. Простой человек не имеет права к ней подходить.

На следующий день шаман приступил к изготовлению священной санки. Он все делал сам, а сын только сидел рядом и говорил отцу, как что делать. Он, наверное, во сне видел все части священной санки. К вечеру санка была готова, осталось только положить на нее оленью шкуру. Но шаман решил, что это делать надо завтра. Когда солнце уже село, таким священнодействием грех заниматься.

Сын велел:

— Отец, поставь эту санку подальше от чума, где земля совершенно чистая и никто не ходил. Санку ты сделал из ели, ничто не должно ее осквернить, никто не должен к ней подходить.

Шаман положил священную санку на нужное место, они пошли в чум, поели и легли спать.

Утром, после завтрака, сын шамана опять заговорил о сновидении:

— Отец, я не могу спокойно спать. Всю ночь во сне слышал пение священной ели. Сам Бог мне не дает покоя. Скорей заканчивай снаряжать священную санку! Теперь надо забить оленя. Во сне я видел, что олень должен быть трехгодовалым самцом. Отец, давай быстрей забивать оленя!

Шаман Дели пошел с сыном в стадо и поймал как раз такого оленя. Потом забили его и кровью обмазали все части священной санки. Шкуру жертвенного оленя сняли с рогами, с копытами и накрыли ею всю санку. Рога оставили на лбу.

Когда закончили священнодействие, сын опять заговорил:

— Отец, запряги в эту санку двух оленей и отвези ее к тем двум сопочкам, где в прошлый раз видели ель, от которой исходит свет. Поставь санку передом в сторону восхода солнца. Когда вернешься, начнем делать мне бубен и шаманскую одежду. Теперь, когда в нашу санку поселится идол, я смогу приступить к камланию.

Шаман Дели сделал все так, как велел сын. Может, он и не хотел выполнять просьбы сына, не считая его настоящим шаманом, но отказаться не мог. Если сын видел шаманские сновидения и слышал голос Бога, то как теперь не выполнить его просьбу?

Сначала Дели сделал бубен для сына, а мать тем временем сшила шаманскую парку и шапку. Все очень торопились, так как надо было срочно уезжать отсюда и аргишить в тундру, чтобы не опоздать к отелу оленей.

Когда бубен и одежда были готовы, наступил момент, когда сын шамана Дели мог начать первое камлание. Он сел на специально приготовленное в чуме место, где была постелена шкура дикого оленя, взял бубен в руки и запел.

Шаман Дели слушал пение сына и ничего не мог понять, хотя уже давно был опытным шаманом и сам не раз исполнял шаманские священные песни, которые обычно не понятны простому человеку. Как ни старался он понять пение сына, ничего не получалось. Прервать сына и спросить, о чем песня, шаман, конечно, не мог. Это было недопустимо. Шаман предположил, что сын, по всей вероятности, поет ту же песню, которую ему во сне пела священная ель.

Сын закончил петь, отложил бубен в сторону и объявил:

— Отец, теперь слушай внимательно! Священная санка, которую ты оставил у тех двух сопочек, поросших елью, теперь уже не пустая. В ней есть хозяин по имени Нумгыпой. Он будет идолом нашего рода. Куда бы мы ни аргишили, всегда будем возить его с собой. Правда, я не знаю, как выглядит хозяин нашей священной санки. Но, отец, у тебя есть медные очки. Когда поедешь к этой санке, загляни внутрь, но только через очки и только одним глазом. Второй глаз зажмурь! Отец, ты будешь один смотреть на хозяина нашей священной санки. А все мы, остальные, отвернемся. Нам нельзя смотреть. Даже я смотреть не буду, хотя уже совершил первое камлание.

Когда сын закончил говорить, семья поела, затем поймала оленей и поехала к сопочкам, где раньше было видно что-то светящееся. Шаман Дели ехал впереди.

Доехав до священной санки, Дели надел медные очки, один глаз крепко зажмурил. Он приподнял оленью шкуру и, глядя одним глазом, увидел хозяина священной санки — Нумгыпоя. Было отчетливо видно какое-то человекоподобное существо, на теле которого сияло семь звезд.

Как только шаман Дели увидел существо, оленья шкура вдруг сама свернулась, как будто закрывая внутри себя какой-то предмет. Шаман ощупал эту шкуру и убедился, что внутри есть идол. Потом шаман подошел к сыну и сказал:

— Сын, теперь ты — настоящий шаман. Теперь я верю, что ты на самом деле видел вещие сны. Кажется, мы обрели идола от самого Бога. Дальше не будем медлить: хорошо завяжем идола на санке, запряжем оленей и будем быстро аргишить домой. Весна нас торопит, скоро отел оленей. Однако, сын, прежде чем тронуться в путь, мы обязательно должны забить еще одного оленя и покормить не только самого идола, но и то место, где его нашли.

Забили оленя и совершили священнодействие. После этого вернулись на свое прежнее стойбище, а затем начали аргишить в тундру.

Прошло еще несколько лет, и шаман Дели умер. Священная санка с идолом Нумгыпоем осталась сыну, и он возил ее везде, где бы ни аргишил. Когда он прожил свою жизнь и умер, санка с идолом была положена рядом с его могилой. У него сына уже не было, и священную санку никто не унаследовал. Что потом было с этой санкой и идолом, теперь уже никто не знает.

Шаман-сова

Когда-то жили три брата. Все они были из рода энцев пя бай. Братья были женаты. У старшего брата — четверо детей, у среднего — двое. У младшего брата не было ни одного ребенка, хотя с женой он жил уже больше года. Братья занимали одно стойбище, но каждый имел свой чум. Чумы старших братьев стояли почти рядом, чум же младшего брата стоял чуть в стороне.

На стойбище этих энцев жил шаман. Он влачил одинокое существование: жена у него давно умерла. Своего чума он не держал, жил у среднего энца. Говорят, он был сильным шаманом. Если его просили, надевал шаманскую парку, доставал из санок бубен и камлал: или людей лечил, или узнавал, куда пропали олени, или предсказывал удачу или неудачу