Сказки Восточной и Южной Сибири - Автор Неизвестен -- Народные сказки

Вышел парень вперед. Стали с яра отец, мать и сам он просить баруси пожалеть их. Вдруг под парнем яр обвалился, упал он в воду и исчез. В воде ничего не видно. Тут мать откуда-то выхватила нож, которым оленей кололи на берегу, и пригрозила женщине на озере:

— Пусть ты бог! Пусть ты человек! Подойди сюда, я тебя ножом одолею! Иди сюда!

Женщина на озере руку подняла:

— Мою руку видишь! Хоть скроетесь вы в своем чуме, достану, что мне надо. Вместе в ваш чум придем.

Произнесла и исчезла. Вернулись в чум. Мать с дочерью на одной санке ехали. Мать стала оленей распрягать, девочка в чум ушла. Взяла в чуме котел и за водой пошла. Наполнила котел водой. Мать пошла к ней, чтобы помочь поднять котел и унести его в чум. Когда она подходила помогать, девочка на ее глазах упала в прорубь. Мать пыталась удержать ее, но пусто в руке! Рукой в воде поводила — ничего нет. Сказала мать тогда:

— Ничего не надо бросать в озеро. Нет от этого пользы.

Все время жили они на этом месте, не аргишили. Шаман камлал и предупреждал:

— Впереди нам еще худо будет.

Два сына еще в чуме умерли. Остались сам Хунси, его жена, дочь Боро, их сын-шаман и еще два сына. Те, другие два парня, от голода умерли. Ни одного оленя не осталось, всех съели. Никакого промысла семья не могла найти. Шаман все время камлал, но ничего не помогало. Даже куропаток не могли добыть. Шаман объявил:

— Наших отца и мать сами убивать будем. Одного озеру отдадим, другого отдадим, чтобы промысел был нам.

Никуда не выходили они из чума, голодные лежали в нем, сил нет. Шаман лежал, лежал и ушел на улицу. Близ чума нашел диких животных — важенку и пороза[25]. Убил их, и поела семья мясо. Утром на другой день увидели, что отец и мать умерли ночью. Два диких — пороз и важенка — это была цена отца и матери. Так сказал братьям шаман.

После этого стали они много диких животных добывать. Шаман себе бубен и парку шаманскую сделал. Пошел он как-то диких искать и чум юраков нашел. Шаман себе в жены юрацкую девушку взял. После этого все три брата жить стали хорошо, удачный промысел нашли. Очень богатыми стали. Все.

Моррэдэ и безголовые люди

Жил один Моорэдэ[26]с женой и сыном, еще ребенком; только трое их. Моррэдэ этот всегда умел удачно промышлять, всегда диких оленей добывал. Однажды утром, на другой день после промысла, сказал Моррэдэ жене:

— Надо нам аргишить, передвинуться на другое место. Кости диких оленей, которые у нас скопились, очень тяжелы. Надо их раздробить и вытопить из них жир, чтобы легче было.

Моррэдэ ушел на охоту за диким оленем. Как жена мужа не послушает? Кости поломала, огонь растопила. Ребенок все около матери путался, как иначе. Подумала жена: «Как это муж, уйдя промышлять на середину Енисея, так скоро пришел? Слышу ведь, как человек пришел. Как это он так скоро вернулся?»

Слышно, как кто-то к двери подошел, дверь отворил, но только руку видно. Рука ребенка к себе поманила, к себе позвала. Мать сказала сыну:

— Смотри, отец с тобой играет, рукой тебя манит. Ну-ка, иди к нему, иди, отца за руку схвати!

Что ребенок понимает? Послушал маму и отца за руку схватил. Рука ребенка поймала и на улицу вытащила. Как тут ребенку не зареветь?

— Ну, ребенок, не плачь. У меня дома тоже хорошо жить будешь, так же как у матери.

Когда мать из чума вышла, убежал тот человек с ребенком, как ветер. Парнишка думал: «Чем же мне несущий человек говорит, где его рот?»

Головы у существа нет, глаза у него там, откуда руки начинаются. Спросил тот:

— Ну, парень, ты чего глядишь?

— Голову твою ищу.

— А головы-то у меня никогда не было.

На улице лето. Утром наконец дошли до чума. Много чумов там стояло. Три раза по семи чумов стояли, поколку[27] держали.

Каждый день существо в воде диких оленей добывало. Ребенок совсем перестал плакать. Нечто, что его принесло, держало его, подобно матери или отцу. Имя этих безголовых людей — Лахарэнга-нготу[28]. Некоторые Лахарэнга-нготу говорили:

— Брат! Которого парнишку ты промыслил, мне не отдашь?

— А где я потом ребенка добуду? Не отдам!

Целый год так прошел, настало следующее лето. Опять на поколке сидели. Диких оленей все равно много добывали.

— Ну, отец! Ножик-то сделай мне. Я без ножа согудать[29] мясо не могу, — сказал как-то парнишка.

Лахарэнга-нготу сделал ему ножик:

— Теперь согудай.

Потом самая жаркая пора настала. Хозяин Лахарэнга-нготу говорит младшему своему брату:

— На две кучи надо нам разделиться.

Брат ответил:

— Какая беда, разделимся.

— Одна куча пусть гусей идет промышлять, а плохие люди пусть здесь останутся, у воды пусть промышляют.

Так и разделились. Только самые удалые ушли.

Наверное, неделя прошла с тех пор, как умельцы покинули остальных. Парнишка сказал:

— Отец! Я ночью спать не буду, пойду на улице играть.

— Иди, играй, что за беда. Только далеко не уходи, у чума играй.

Парнишка играл-играл и дошел до того места, где на берегу лодки лежали, много веток. Они, как иначе, опрокинуты кверху дном. В днищах всех веток дыры прорезал и песком их прикрыл, затер. Таким образом, все ветки продырявил. Одну только оставил целую, спихнул ее в воду и сел в нее. Когда отъехал он от берега, как раз Лахарэнга-нготу все встали. Закричали они:

— Ой! Ребенок как бы не пропал. Надо его достать.

Все ушли за ним одним на ветках. Некоторые из Лахарэнга-нготу заметили:

— В моей ветке никогда ни капли воды не бывало. Откуда вода в нее пришла?

Так говорили они, а все их ветки набрали доверху воды. Все люди, которые в ветках сидели, все в воде утонули.

Сам парнишка по воде в своей ветке вернулся назад. Всех женщин Лахарэнга-нготу он убил. Всех убил и решил идти по дороге тех людей Лахарэнга-нготу, которые пошли гусей промышлять. Вот и чумы стали видны вдали, дошел до них. Младший Лахарэнга-нготу смеялся:

— Проклятые люди! Ребенка одного, почему пустили? Заблудится и как тогда чумы найдет?

Вот вечером в чуме они лежали, ели. Одна старуха болтала:

— В то время когда этот ребенок появился, какая это кровь мне в глаза попала?

— Какая кровь, бабушка? Диких кровь?

— Не