Номер 1027 - Владислава Сказова

вообще испытывать не можете, толи это у вас так принято. Нуда ладно. Надеюсь, ты, когда освоишься, мне всё-всё расскажешь. Ну да ладно, я тебя, наверное, совсем уболтал, но ты уж не обессудь: не каждый день мне доводится общаться с представителем инопланетной расы. — Я кивнула, тем самым показывая, что принимаю всё сказанное им к сведению. Покрутила головой в поисках ещё двух пришельцев, но в комнате мы были с доктором вдвоём. — Не ищи, я выставил их сразу, как только ты отключилась. Правда, Кайвир упирался, переживал, наверно, что я тут над тобой буду опыты ставить. Кстати, что с твоими ногами?

Ну и как же объяснить, что со мной приключилось? Жестами? Фантазии у меня для этого не хватит. Я просто пожала плечами. Но похоже, вопрос он задавал не ради ответа. На моё телодвижение он не обратил никакого внимания — в данный момент он всецело был занят разглядыванием моих стоп. Странный он. И кто их тех двоих Кайвир? Или это кто-то третий, чьё присутствие ускользнуло от моего внимания? А что, не мудрено. Я была совсем слаба, да и попытка закрыться от боли вымотала меня под конец. Между тем, док нанес мне на израненные ноги какую-то серебристую плёнку. Она была почти невесомой, но зато принесла ногам приятную прохладу. Я посмотрела в упор на доктора и указала пальцем на плёнку. Док правильно понял вопрос:

— Это дезинфицирующие пленки. Они не дадут ранам загноиться, а заодно снимут боль. Странно, как ты вообще сюда добрела с такими ногами. — Он подозрительно посмотрел на меня. — Ты не могла не чувствовать боль, но при этом даже не хромала. Может у вас такой высокий болевой порог? Но это же противоестественно. Все живые существа должны остро ощущать собственные повреждения. Это сигнал об угрозе существованию. Или ты настолько хорошо контролируешь себя, что в состояние подавить свои ощущения? Я прав? Кивни, если это так. — Я кивнула. — Боги, что ты за сущесто! Как можно так издеваться над собственным организмом! Это же ненормально! — Док с минуту помолчал. Видно, какая-то мысль крутилась у него в голове, и сейчас он обдумывал, как бы половчее задать свой вопрос. — Скажи, а у себя, среди своих сородичей, ты считалась нормальной? Нет-нет, я вовсе не собирался тебя обижать своим вопросом. Просто мне как врачу, интересно, являешься ли ты среднестатистическим индивидом для своей расы. — Странный он. Почему же я должна обижаться? Что значит это «обижаться»? Возможно ещё какая-то эмоция? Ну да ладно. Стоит задуматься над его вопросом. Его вопрос показался мне вполне закономерным. Вот только, признав свою неадекватность, я сразу подписываю себе смертный приговор. Ведь я становлюсь непригодной даже для опытов. Что толку, если из-за неудачного экспериментального материала они придут к ложным выводам. Однако с мыслью о своей скорой кончине, мне хочется верить, я свыклась, так что признание по сути ничего не решит. Придя к такому выводу, я снову кивнула. Док стал расспрашивать:

— Что ты хочешь сказать? У тебя есть какие-то физические уродства? — Я покрутила головой из стороны в сторону. — Нет? То есть внешне, ты ни чем не отличаешься от своих сородичей? — Я задумалась. По правде говоря, с моей внешностью, отличаюсь и даже очень. Наверно, всё-таки отличаюсь. Пришлось снова кивнуть. Похоже мой ответ вызвал у дока… огорчение. Мне сложно судить об эмоциях этих существ, поэтому за точность своих наблюдений ручаться не берусь.

Док принялся меня пристально рассматривать. Кажется, он пытался выявить мой дефект и ему это ни как не удавалось. Придется помочь, хоть и не хочется показывать свою уродство. Я махнула рукой, привлекая внимание дока, и указала на свою голову, всё ещё обвязанную платком. Док потянул было руку к платку, но тут дверь в каюту распахнулась и на пороге появилась маленькая, пухленька представительница расы захватчиков. Как я догадалась, что она женского пола? Это было не сложно, слишком уж нежные черты лица у нее были. Да и слишком выдающимися у неё были места, которые древние писатели называли, женскими формами. Как и её соплеменники, она имела длинный хвост с аккуратной кисточкой в виде сердечки и длинные когти, которые, впрочем были аккуратно подпилены и покрыты какой-то переливающейся эмалью. Волосы у нее были угольно-черные и на затылке были собраны в объёмный узел. В волосах была заметна седина, да и по лицу было видно, что его обладательница уже не молода. Застыв в проеме, она все это время так же внимательно рассматривала меня.

— Это и есть та самая инопланетянка, которую притащили Кайвир с Морэлем? Что ты скажешь, Айкус, её не опасно держать рядом с жилым сектором кают? Вдруг она ради мести за свой народ решит устроить над нами кровавую расправу? Не то чтобы я её боюсь, вид у нее какой-то дохлый, но поранить или покалечить она вполне сможет, и потом кто знает этих «кукол», может у нее где оружие припрятано. — Ещё один прицельный взгляд в мою сторону. Между тем голос подал док, у которого, как оказалось, тоже было имя, Айкус. За все время, что я среди них, я услышала уже четыре имени, ни каких номеров.

— Дорозо, ну зачем ты так? Она же тоже живая, пускай с другой планеты, но ведь живая. Она вовсе не агрессивна. Её расе вообще агрессивность, в прочем, как и другие проявления эмоций, не свойственна. Вреда она никому не сможет причинить. Да и Кайвир не стал бы приводить на корабль кого-то, кто вызывает у него опасение. Ты лучше проводи нашу гостью в какую-нибудь свободную каюту и дай ей комплект одежды. В таком виде нельзя ходить по кораблю. Она вся в пыли. — Док посмотрел на Дорозо с какой-то непонятной мне, но видно понятной для Дорозо мягкостью, и вот странность, выражение её лица тут же изменилось, стала каким-то нежным. Когда она повернулась ко мне, её голос уже не был таким суровым:

— Ладно, эээ… Айкус, а имя то у нее есть? — Они вдвоем молча уставились на меня. Я же попросила стоящий на столике плоский наладонный экранчик, на подобии тех что были и у нас, и получив его, напечатала: «№ 1027». Вот теперь я поняла, как выглядит настоящее изумление. Уж больно ярко оно было написано на лицах у моих собеседников. Они смотрели на меня как на настоящую диковинку. Наконец, Айкус ожил:

— Что ж, другая культуру. Дорозо, я думаю, прежде всего стоит дать отдохнуть нашей гостье, а уж потом, продолжим расспросы. — Он легонько подтолкнул меня