Номер 1027 - Владислава Сказова

Вот так и началось моё приключение.

Глава 2

Ну и забросила же меня жизнь. Причем ни куда-нибудь, а на корабль пришельцев. Внутри оказалось довольно просторно, чего нельзя было ожидать, учитывая внешние размеры корабля. Однако пока мы шли по просторным коридорам, я насчитала уже дверей пятнадцать, скрывающих за собой надо полагать каюты. Даже если предположить, что они рассчитаны каждая на одного человека, масштабы все равно поражали. Однако подобный простор был вовсе мне не на руку. Дело в том, что вовремя обвала в лечебном корпусе, я лишилась обуви, а прогулка по разрушенному городу босиком помогла мне обзавестись несколькими довольно глубокими порезами. Первое время я пыталась отстраниться от неприятных ощущений. Подобной техники подавления болевой чувствительности нас обучает с трёх лет. Но, к сожалению, моё мастерство не настолько велико, чтобы блокировать центр боли длительное время. Последние пятнадцать минут моя воля подверглась серьёзному испытанию. Шли мои конвоиры довольно быстро, следовательно, и мне приходилось торопиться, чтобы не тащиться мешком за тянущим меня за руку Бородачом. Длинный подол моей туники скрывал ноги полностью, так что мои неприятности так и остались незримыми. Сама же я обращать чужое внимание на свои конечности не стала, полагая жалобы излишними в сложившейся ситуации. Быть может моё физическое благополучие вовсе и не входит в планы этих странных существ. Я вообще не понимала, зачем и куда меня ведут.

Между тем мы подошли к какой-то двери, на которой не было ни ручки, ни какого-либо выступа, позволяющего зацепиться и как-то потянуть дверь в нужную сторону. Однако инопланетянам это было не нужно. Бородач лишь прижал свою ладонь к гладкой поверхности, и та поехала в сторону, открывая проём. Меня втянули внутрь комнаты. И тут мне стало по-настоящему страшно. Если я до этого не очень понимала, для чего понадобилась этим существам, то теперь до меня дошла вся горькая правда. И теперь обещанная мне моими сородичами эвтаназия казалась величайшей милостью.

В каюте находился представитель всё той же странной иноземной расы, вот только возраста он был весьма преклонного. Кожа его на вид была сухая и кое-где собиралась в складки, образую морщины. Волосы у него были длинными, вот только они уже успели полностью поседеть. Судя по обстановке каюты, он относился к медицинской братии — о роде его деятельности буквально кричало всё вокруг. На ближайшем к его креслу столике были разложены многочисленные скальпели, щипцы и зажимы. У стен каюты ютились многочисленные приборы, о назначении которых можно было только догадываться. В дальнем от двери углу был оборудован небольшой вольер, в котором сидело с десяток небольших животных, чем-то напоминающих наших кроликов. И если сопоставить всё увиденное, то вывод напрашивается один: На зверьках ставят эксперименты. Но видимо, теперь их заменю я.

И точно, завидев нашу небольшую делегацию, врач спрыгнул со своего высокого кресла, устремился к нам навстречу. Рассматривая меня с величайшим интересом, он тем временем прислушивался к тому, что ему говорил Молодой. При этом, не отрывая от меня широко распахнутых глаз, он умудрялся что-то уточнять. Когда Молодой замолчал, в разговор вступил Бородач. Говорил он отрывисто и как-то очень… убедительно. Создавалось впечатление, что он отдает приказы. Видимо, то, что он говорил, удивило врача. Он попытался возразить, но его тут же оборвал Бородач новой репликой. Не знаю, в чем была причина спора, однако она, судя по всему, затрагивала меня. Между тем ученый снова переключился на меня. Он подошёл ко мне ещё ближе и стал заглядывать в глаза. Что-то пролопотал и выжидательно уставился на меня. Я никак не отреагировала. Тогда он сказал что-то ещё теперь гораздо медленнее и при этом протянул ко мне руку. Понятнее не стало. Ну что за существа, неужели для них физический контакт так важен, иначе с чего бы они все время стараются до неё дотронуться? Варварская раса. Протянутая рука так и осталась висеть в воздухе. Три пары глаз выжидающе уставились на меня. Я лишь пожала плечами. НЕ знаю, имеет ли это движение какой-то смысл у них, но выразить своё недоумение я никак иначе не могла. Пользоваться так свободно мимикой как они я не умела, да и вообще это считается дурным тоном. Но видно моя молчаливая пантомима помогла. На лице у Бородача появилась все та же гримаса, виденная мной прежде: уголки рта растянуты в стороны. Похожая была и на лице у врача, при этом он ещё старательно кивал, словно соглашаясь с какими-то собственными выводами.

Так, а это что? В руке у врача откуда ни возьмись появилась маленькая цилиндрическая трубочка, сужающаяся к концу. Она ещё и колется. Что это такое? Пробую отдернуть руку, куда пришёлся неожиданный укол, но её крепко держит подкравшийся Бородач. Да что же это… Эй, я не хочу засыпать… не хо…

Пришла я в себя быстро. Не знаю сколько, я была в отключке, но для меня все пронеслось за мгновение. Вот нестерпимо тянет спать, глаза смыкаются, и вот я уже очнулась. Все тот же медик, заглядывает мне в лицо, проводит ладонью перед моим лицом, довольно щурится и спрашивает на неожиданно понятном мне языке:

— Как себя чувствуешь? — Слух улавливает совершенно незнакомые мне сочетания звуков, но странное дело, я совершенно спокойно понимаю смысл вопроса. Заметив моё недоумение, врач охотно поясняет: — Мы вшили тебе под кожу автопереводчик, чтобы ты понимала нас. Вот здесь, на предплечье. — И вправду, чуть ниже локтя, нащупываю небольшой бугорок. Мня поспешили успокоить: — Не бойся, это совершенно безопасно. Понадобился лишь небольшой разрез. Правда, пришлось тебя на время усыпить, но это для твоего собственного блага. Ты не понимала, что мы пытаемся сделать, и могла ненароком себе навредить. Понимаешь? Если переводчик работает исправно и ты все понимаешь — кивни. — Я послушна кивнула. — Ну вот, теперь тебе будет значительно проще. Хотя связь у нас получается односторонней. Тебя то мы понять пока не сможем. Мы ещё не изучили ваш язык, поэтому и автопереводчиков с вашего языка пока не изобрели. Придётся тебе выкручиваться самой. Ну я не знаю, жестами там, мимикой разной. — Я вскинула на него глаза. — Хотя с мимикой у вашего брата, скажем прямо, беда. Я как увидел твоих соплеменников впервые, думал роботы, а не живые существа. Даже когда город атаковали, хоть бы кто закричал. Все оставались такими невозмутимыми. Я уж не знаю, толи вы ничего