Искатель, 1999 №6 - Юрий Дмитриевич Маслов

отпуск. Климов чертыхнулся, но своей привычке не изменил — принял душ, позавтракал, вытащил из почтового ящика свежие газеты, сел в кресло у окна и, пробежав хронику происшествий, без труда нашел то, что и хотел найти — небольшую информацию «Подмосковный Отелло». Внимательно прочитал и сделал вывод, что автор в своих рассуждениях необъективен: он считал, что во главе угла этого дела — ревность. И ничего более. «Впрочем, он вправе так думать, стал рассуждать Климов. — Ведь он не следователь и далее своего носа ни черта не видит, а если и видит, то первая версия — убийство на почве ревности — зашторила ему глаза, а может, и мозги…»

Поколебавшись, Климов набрал номер отдела хроники, представился и спросил, кто автор этой информации.

— Синичкина, — ответил бойкий девичий голосок.

— Позовите ее, пожалуйста, к телефону.

— К сожалению, это невозможно — она у нас не работает.

— А как мне ее разыскать?

— В журнале «Я и Мы». — Девица хихикнула и, не дождавшись ответной реакции, спросила: — Вы что, никогда этот журнальчик не читали?

— Я даже название впервые слышу, — признался Климов.

— Это журнал сексуальных меньшинств. Про них-то вы, надеюсь, слышали?

— Приходилось. Но относился к ним без любопытства.

— А теперь, значит, проявили. — Девица, по всей вероятности, скучала, дежуря на линии, и была не прочь поболтать, чем Климов незамедлительно и воспользовался.

— Вы не подскажете мне телефон этой Синичкиной?

— Записывайте… И звоните. Она сейчас на работе.

— Спасибо. Как ее зовут?

— Галина. — Девица двусмысленно хмыкнула. — Желаю успеха!

— Я постараюсь, — не остался в долгу Климов, бросил трубку и набрал номер Синичкиной.

— Я вас слушаю, — раздался мягкий с приятной хрипотцой женский голос.

— Госпожа Синичкина?

— Собственной персоной.

— Очень приятно. Вас беспокоит полковник Климов из Московского уголовного розыска. У меня к вам несколько вопросов… Вы автор информации «Подмосковный Отелло»?

— Допустим.

— Девочка, у нас принято отвечать «да» или «нет».

— Да, господин Климов.

— От кого вы ее получили?

— От господина Грошева.

— Он позвонил вам…

— Он подъехал к нам, — быстро продолжила Синичкина. — И навалился на меня, словно медведь… в сезон любви.

«Я чуть не прокололся, — подумал Климов. — Краева работала в этом журнале, поэтому Грошев к ним и подскочил, и, судя по информации, которую Галя Синичкина напечатала почему-то на стороне, ни черта из них не выжал. Интересное кино!»

— Наверное, вы ему очень понравились.

— Когда человек нравится, то ему не опрокидывают на голову ведро дурацких вопросов.

— Например?

— Что такое современный любовный треугольник.

— Успокойтесь, Галя, — рассмеялся Климов. — И подумайте… когда и во сколько мы можем с вами встретиться?

— На предмет?

— Меня интересует Краева.

— Я свою точку зрения изложила в своей заметке. Больше мне добавить, к сожалению, нечего.

— Жаль.

— Мне тоже, — сочувственно произнесла Синичкина. — Но рели ваше любопытство, как говорится, выше крыши, то советую поговорить с нашим главным редактором. Его зовут Макс Иванович Линдер.

— Если не секрет, что он из себя представляет?

— Интонации менторские, лексика часто ненормативная, взгляд на жизнь: «Я работаю, как вол, с одиннадцати утра до восьми вечера, но с одиннадцати вечера и до восьми утра я — любовник», любимая присказка: «Не надо из себя меня корежить».

— Работники редакции придерживаются его взглядов на жизнь?

Синичкина ответила витиевато:

— Наше отношение к нему зависит от его отношения к нам.

— Если придерживаться спортивной терминологии, то правила игры вы соблюдаете четко. Я вас правильно понял?

— У вас очень приятный баритон, господин Климов. Всего доброго!

«Интересная бабенка, — пробормотал Климов, положив трубку. — И редакция интересная — осиное гнездо: понравишься — обласкают, нет — закусают до смерти. Хо-орошенький расклад!» — Он присвистнул, неторопливо обошел свою однокомнатную квартиру и решил, что она давно требует ремонта и… заботливых женских рук.

Его размышления прервал телефонный звонок.

— Я вас слушаю.

— Доброе утро, Климов!

— Доброе.

— Вы меня узнали?

— Того, кто меня однажды ударил, я запоминаю на всю жизнь, — рассмеялся Климов. — Рад вас слышать, Ольга Сергеевна!

— Спасибо на добром слове. Я к вам с просьбой…

— Все, что в моих силах…

— Мне нужен охранник на дачу. Повторяю: не сторож — мужик, который бы там чай распивал, а настоящий охранник. Можете посодействовать?

— Моя кандидатура вас устроит?

— О таком подарке я и мечтать не смела, — смутилась Ольга Сергеевна. — А вас это не ущемит? Морально?

— О чем вы говорите? Сейчас доктора наук частным извозом подрабатывают, а я — мент, к тому же в отпуске, так что мне и карты в руки — совмещу полезное с приятным. Согласны?

— Ваши условия?

— Если вы имеете в виду денежное вознаграждение, то оно отпадает: я не могу брать деньги с женщины… ну, скажем, которая мне симпатична. Но…

— Выкладывайте ваше «но».

— Если я установлю на даче охранную сигнализацию и телефон, вы оплатите счета?

— Хоть сегодня, — промурлыкала Ольга Сергеевна. — Но… Теперь у меня маленькое «но»… Отпуск — это двадцать четыре рабочих дня. Кто вас заменит?

— Профессиональный охранник из сыскного агентства «Лучник», которое возглавляет мой друг полковник Скоков Семен Тимофеевич. Устраивает?

— Я вам верю, Климов.

— В таком случае вопрос исчерпан. Всего доброго!

Климов сбросил халат, подошел к зеркалу и принял боксерскую стойку.

— Ну что, рискнем, Фредди?

Кличка «Фредди» прилипла к Климову еще в институте, после выхода на экраны фильма «Бей первым, Фредди!». Рослый, широкоплечий Костя Климов походил на главного героя фильма не только внешне, но и характером — авантюрным, настойчивым, жестким и задиристым, как у боевого мексиканского петуха. Его неуживчивость, бескомпромиссность, ненормально отсутствующее чувство страха и легкость, с которой он принимал решения — разговор у него сразу переходил в план, а план — в действие, — нередко приводили к поступкам самым неожиданным и опрометчивым. Именно таким поступком Скоков посчитал впоследствии решение Климова пойти на связь с Турусовой. «Нельзя быть объективным, распутывая дело, в которое замешана любимая женщина, — сказал он. — Упадешь и расшибешься. И хорошо, если не насмерть». Но это было потом, а сейчас…

Редакция журнала «Я и Мы» находилась на Патриарших прудах в тихом и обихоженном переулке, усыпанном старинными купеческими особняками. Один из таких двухэтажных особняков и арендовал под свою контору Макс Иванович Линдер.

Климов толкнул дверь, естественно, железную, обитую темно-коричневой кожей, поздоровался с охранником и сразу же обратил внимание на схваченную черной траурной лентой фотографию Таисии Александровны Краевой.

— Вы по поводу похорон? — осведомился охранник.

— Да, — кивнул Климов. — Мне необходимо поговорить с Максом Ивановичем Линдером.

— Второй этаж, первая дверь налево.

Климов поднялся по деревянной, устланной ковровой дорожкой и потому скрадывающей шаги лестнице и вошел в приемную. Ему навстречу поднялась