Искатель, 1999 №6 - Юрий Дмитриевич Маслов

а как предмет транспортировки из точки «А», которую, естественно, считал отправной, до точки «Б», являющейся, по его мнению, конечной.

— Сколько ему было лет? — спросил Климов, рассматривая курчавую шапку черных, но уже тронутых сединой волос.

— Неделю назад исполнилось ровно пятьдесят.

— А ей?

— Двадцать шесть.

— Мотивчик-то наклевывается… — Климов с вопросительным прищуром глянул на юного опера, подмигнул, тот понял его, посмотрел на облака, похожие на шкурки убитых баранов, зло задвигал желваками.

— Товарищ полковник, разрешите мне обращаться к вам по имени-отчеству?

— В отделе меня все называют по фамилии.

— Вам так больше нравится?

— Да.

Грошев сделал судорожное глотательное движение, но смущение переборол.

— Климов, почему вы в любом человеческом поступке ищите расчет, склонность к обману, коварство?

— Работа у нас, парень, такая — искать! А если проще… Булгакова читал?

— Допустим.

— Так вот, сей мастер говорил: «Ни с того ни с сего кирпич на голову не падает».

— Вы что, не верите в благие порывы?

— Только во время секса, — насмешливо процедил Климов. — Ты весь дом осмотрел?

— Это не дом — лавка древностей. Я таких картин в жизни не видел…

— Пойдем глянем. Я последний раз в Третьяковке был… пожалуй, лет пятнадцать назад.

— А я ни разу, — откровенно признался Грошев.

Первый этаж, исключая террасу, состоял из спальни, гостиной, кухни, обставленной по последнему слову техники, и библиотеки, в которой кроме книг по искусству и художественной литературы, преимущественно классиков, висели уникальные картины (что они уникальные и бесценные, Климов понял, опознав одну из них — портрет княгини Юсуповой) и хранились всевозможные дорогие безделушки — бронза, зеркала, часы — каминные, настенные, напольные, каретные, и все на ходу. Ошалеть можно!

— У него охранное устройство было? — спросил Климов. — С милицией?

— Еще не выяснил, товарищ полковник.

— Климов, — поправил Климов, поднимаясь по лестнице на второй этаж, где находилась мастерская художника. — О-о-о-о! — выдохнул он удивленно, открыв дверь.

Это была не мастерская — чудо! Просторная — метров восемьдесят, теплая — газовое отопление, светлая — верхняя половина стен состояла сплошь из стекла, она вызывала чувство восторга и… полета, словно ты находился не в комнате, а в кабине воздушного лайнера, скользящего по облакам навстречу солнцу.

В центре мастерской стоял мольберт с почти законченным портретом князя Юсупова-старшего. Его породистое, властное и надменное лицо с калмыцкими прорезями темных глаз Климов, однажды увидев в Третьяковке, запомнил на всю жизнь, ибо оно очень походило на лица двух великих людей нашего времени одновременно — отца народов Иосифа Сталина и легендарного командира Первой Конной Семена Буденного.

— Теперь я, кажется, понимаю, на чем покойный делал деньги, — сказал Климов, завороженным взглядом рассматривая портрет. — Он — копиист. Причем очень хороший. Эту морду, — он указал на мольберт, — от подлинника не отличишь — Серов.

— Вы знаете и понимаете живопись, — помолчав, проговорил Грошев. — Увлекались?

— Стечение обстоятельств, — улыбнулся Климов. — Одно время я снимал комнату рядом с Третьяковкой и, когда был свободен, то именно в ней и околачивался — мне нравились работы старых мастеров, вернее, портреты людей, которых они рисовали. Там я впервые с князем Юсуповым и познакомился… А через него — с исполнителем, господином Серовым.

Грошев дурашливо хохотнул, смутился под пристальным взглядом Климова и пояснил:

— Вы Серова назвали исполнителем… На нашем милицейском, жаргоне это — киллер.

— Тебе за Серова обидно стало?

— За русский язык.

— Извини. — Климов потер переносицу, что делал всегда, когда находился в затруднительном положении. — Князь Юсупов свой портрет Серову заказал… Может, и нашего художника заказали?

— Да он повесился! — возмутился Грошев. — В общем, все это, — он развел руками, — обыкновенная бытовуха, а вы в дебри — заказное убийство!

— А что, мотив прекрасный, — хмыкнул Климов. — Ты знаешь, на сколько эта дача тянет? Со всем барахлом в придачу? А?

— Не спорю. Здесь — целое состояние, но…

— А сегодня за пару тысяч на тот свет отправляют, — перебил Климов. — Так есть мотив или нет?

— Есть, — сдался Грошев. — Но если рассуждать так, как рассуждаете вы, то преступника надо искать среди родственников, то есть ближайших наследников покойного, а ближайшую наследницу — жену, пристрелили. Что вы на это скажете?

— Внизу сидит сестра покойного, — скрестив на груди руки, задумчиво проговорил Климов. — Не хочешь с ней побеседовать?

— Вы ее привезли, вам и карты в руки — беседуйте на здоровье!

— Мне нельзя, дорогой! Во-первых, я здесь — лицо неофициальное, а, во-вторых, с сегодняшнего дня — в отпуске. — Климов выстрелил вверх указательным пальцем. — А вот послушаю я эту даму с удовольствием. Идем?

Официально допрашивать свидетеля должен был следователь Рюмин, но он, мгновенно сообразив, что на данный момент оперативникам — Климову и Грошеву — о разыгравшейся в доме трагедии известно куда больше, чем ему, уступил свое кресло Грошеву. Сказал:

— Сережа, Ольге Сергеевне полегчало, так что, если у тебя имеются к ней вопросы…

— Благодарю, — сухо, почти враждебно отчеканил Грошев. Он сел в плетеное кресло, придвинул к себе чашечку кофе. — Ольга Сергеевна, нам, в общем, понятно, что здесь произошло, но… Для того чтобы поставить в этом деле точку, мы должны кое-что прояснить… Если некоторые вопросы покажутся вам странными или бестактными, прошу заранее извинить — такова специфика нашей работы. Договорились?

— Я слушаю вас. — Турусова взяла в руки сумочку, достала пачку «Мальборо». — Вы не против?

— Пожалуйста.

Климов, сидевший рядом с Турусовой и этим как бы защищавший ее интересы, предупредительно щелкнул зажигалкой.

— Спасибо. — Турусова благодарно кивнула и, обратив взор на Грошева, сосредоточилась.

— Ольга Сергеевна, вам сколько лет?

— Тридцать пять.

— Адрес?

— Малая Полянка, дом двадцать, квартира восемь.

— Вы замужем?

— Нет.

— Значит, одна проживаете?

— С собакой — шотландский терьер по кличке Круг.

— Квартира большая?

— Четырехкомнатная. Она нам от родителей досталась.

— Нам… Это кому?

— Мне и брату — Турусову Андрею Сергеевичу.

— Он и сейчас там прописан?

— Да.

— А дача?

— Дача — его собственность.

— Давно он ее приобрел?

— Дача нам тоже от родителей досталась, так что ей лет двадцать — двадцать пять, а вот перестроил ее Андрей недавно — в прошлом году.

Грошев допил кофе, откинулся на спинку кресла, задумчиво произнес:.

— В эту дачу и ее содержимое вбухали уйму денег… Ваш брат хорошо зарабатывал?

— Думаю, что да, — кивнула Турусова. — Вы осмотрели библиотеку, мастерскую?

— Это наша обязанность.

— Так вот, портрет княгини Юсуповой ему заказал ее праправнук, князь Юсупов, который проживает ныне в Париже. Он очень богат, поэтому денег на приобретение картины Серова, вернее ее копии, не пожалел.

— А где они познакомились? — поинтересовался Климов.

— В Риме. Князь Юсупов приобрел одну из работ Рокотова, но усомнился в ее