Гром среди ясного неба (ЛП) - Батчер Джим

— Я ничего не «творю» с Баттерсом, — ответила я. — Просто пользуюсь душем.

Голос Энди стал жёстче:

— Ты пришла сюда сегодня вся в крови. Я не знаю, что произошло, но знаешь что? Меня это не волнует. Всё, что меня волнует, так это то, какие проблемы ты можешь вывалить на других людей.

— Никаких проблем, — сказала я. — Слушай, я куплю тебе новую бритву.

— Господи Иисусе, дело не в собственности или деньгах, — сказала Энди. — Дело в уважении. Баттерс здесь для тебя всякий раз, когда тебе нужна помощь, а ты даже поблагодарить его не можешь. Что, если за тобой проследили до этого места? Ты хоть представляешь, в какие проблемы он может вляпаться, помогая тебе?

— За мной не следили, — ответила я.

— Сегодня нет, — ответила Энди. — Но как насчёт следующего раза? У тебя есть сила. Ты можешь сражаться. У меня нет того, что есть у тебя, но даже я могу сражаться. Баттерс не может. Чей душ ты собираешься использовать, если будешь вся покрыта его кровью?

Я скрестила руки на груди и внимательно посмотрела мимо Энди. Некоторой частью своего мозга я знала, что она в чём-то права, но это рассуждение приходило где-то через секунду после моего внезапного желания врезать ей.

— Слушай, Молли, — сказала она более мягким голосом. — Я знаю, что в последнее время тебе было нелегко. С тех пор, как Гарри умер. Когда появился его призрак. Я знаю, это было не забавно.

Я просто молча на неё смотрела. Нелегко и не забавно. Это был один из способов описать это.

— Есть кое-что, что, думаю, тебе надо услышать.

— И что же это?

Энди немного наклонилась вперёд и твёрдо сказала:

— Смирись с этим.

На секунду в квартире стало очень тихо, в отличие от того, что творилось внутри меня. Моя уродливая часть становилась всё громче и громче. Я закрыла глаза.

— Люди умирают, Молли, — продолжила Энди. — Они уходят. И жизнь продолжается. Гарри, возможно, был первым другом, которого ты потеряла, но он не будет последним. Я понимаю, что тебе больно. Я понимаю, что ты пытаешься влезть в действительно большие ботинки. Но это не даёт тебе права злоупотреблять добрым отношением других. Многие люди страдают в последнее время, если ты не заметила.

Если бы я не замечала… Боже, я бы убила за возможность не замечать боль людей. Не жить рядом с ней. Не ощущать её отголоски часы или дни спустя. Уродливая часть меня, чёрная часть моего сердца, хотела открыть психический канал для Энди, показать ей пример того, через что я регулярно прохожу. Дать ей увидеть и оценить мою жизнь. И посмотрим, будет ли она потом такой праведной. Это было бы неправильно, но…

Я медленно вздохнула. Нет. Гарри сказал мне однажды, что вы всегда можете узнать, когда собираетесь оправдать свой ​​путь к плохому решению. Это когда вы начинаете использовать такие фразы, как: «Это было бы неправильно, но…» Его советом было выкинуть «но» из предложения: «Это было бы неправильно». И всё тут.

Я удержалась от опрометчивых действий и не дала свободы нарастающему внутри меня буйству чувств.

— Что именно ты от меня хочешь? — спокойно спросила я.

Энди неглубоко вздохнула и вяло махнула рукой:

— Просто… вынь голову из задницы, подруга. Я же не веду себя здесь неразумно, даже учитывая, что мой парень дал тебе ключ от своей долбаной квартиры.

Я аж заморгала от таких слов. Вот это да. С этой точки зрения поступок Баттерса я не рассматривала. Романтика и романтические ссоры в последнее время занимали последние строчки в списке моих приоритетов. Энди нечего было опасаться на этом фронте… но, кажется, она не слишком разбиралась в человеческих чувствах, чтобы можно было убедить её в противном. Теперь я знала, что беспокоило её. Конечно, она не ревновала, но отчётливо понимала, что я молодая девушка, которую многие мужчины находили привлекательной, а Уолдо тоже был мужчиной.

Мужчиной, которого она любит. Это я тоже чувствовала.

— Подумай о нём, — тихо сказала Энди. — Пожалуйста. Просто… попытайся позаботиться о нём, как он заботится о тебе. Например, звони перед приходом. Если ты заявишься сюда вся в крови в следующий субботний вечер, ему будет очень неловко объяснять это своим родителям.

Скорее всего, я почувствую присутствие незнакомцев в квартире, ещё до того, как подойду достаточно близко, чтобы коснуться двери. Но не было никакого смысла говорить об этом Энди. Не её вина, что она действительно не понимает мир, в котором я живу. И конечно, она не заслуживает смерти за это, несмотря на противоположное мнение моего внутреннего ситха.

Я должна выбирать, советуясь с разумом. Моему разбитому сердцу больше нельзя доверять.

— Я постараюсь.

— Вот и ладно, — сказала Энди.

На секунду пальцы моей правой руки задрожали, и я обнаружила, что моя уродливая часть жаждет метнуть в другую женщину сгусток силы, хочет ослепить её, оглушить, устроить ей такое головокружение, что она ещё долго не сможет определить, где верх, а где низ. Леа показала мне, как это сделать. Но я загнала желание атаковать обратно под свой контроль.

— Энди, — вместо этого сказала я.

— Чего?

— Не бей меня больше, если не собираешься убить.

Я не собиралась ей угрожать. Просто я, как правило, инстинктивно реагирую, когда события принимают крутой оборот. Психическая турбулентность такого рода конфликта больше не заставляет меня упасть, крича от боли, но становится очень трудно ясно мыслить под бешеный рёв уродливой части меня. Если Энди снова меня так ударит… ну. Я не совсем уверена, как тогда отреагирую.

Я не безумна, как Шляпник. Я вполне в этом уверена. Но курсы выживания имени Тетушки Леа заставляют тебя быть готовой защищаться всерьёз, а не играть с другими в хорошую девочку-пацифистку.

Угроза или нет, Энди чувствовала свою роль в конфликте и не отступила:

— Если я не буду считать, что ты нуждаешься в хорошей оплеухе, то и не буду тебе её отвешивать.

Уолдо и Жюстина выходили, чтобы прикупить что-нибудь на ужин, и вернулись минут через десять. Мы все сели есть, и в процессе я сообщила о ситуации.

— Свартальфхейм, — прошептала Жюстина. — Это… это нехорошо.

— Это норвежские ребята, не так ли? — спросил Баттерс.

Я просвещала их в промежутках между прожёвыванием кусков оранжевого цыпленка, передавая то, что узнала от Леанансидхе. Как только я закончила, ненадолго воцарилось молчание.

— Так… — сказала Энди после короткой паузы. — План состоит в том, чтобы… вытрахать его свободу?

Я внимательно на неё посмотрела.

— Просто спрашиваю, — мягко ответила Энди.

— Они ни за что его не продадут, — сказала Жюстина низким напряжённым голосом. — Не сегодня ночью.

Я посмотрела на неё:

— Почему нет?

— Они сегодня заключили союз, — сказала она. — Ночью там будет празднование. Лара была приглашена.

— Что за союз? — спросила я.

— Пакт о ненападении, — ответила Жюстина. — С фоморами.

Я чувствовала, как мои глаза расширяются.

Ситуация с фоморами становилась всё хуже и хуже. Чикаго было далеко до самых опасных городов-сафари мира, но для обладателей даже самого скромного магического таланта фоморы превратили улицы в ночной кошмар. У меня не было такого доступа к подобной информации, какой у меня был в период работы с Гарри и Белым Советом, но я слышала новости из Паранета и из других источников. Фоморы были звёздной командой плохих парней, уцелевшими изгоями и злодеями из десятка различных пантеонов, павших давным-давно. Они объединились под знаменем группы существ, известных как фоморы, и тихо залегли на дно на весьма длительное время — на тысячи лет, если точнее.

Теперь они перешли в наступление, и даже такие мощные игроки, как Свартальфхейм, нация чёрных альвов, уходили с их дороги.

Блин, я не настолько волшебница, чтобы справиться с этим.

— Лара, должно быть, отправила туда Томаса с какой-то целью, — продолжила Жюстина. — Украсть информацию, как-то разрушить союз. Что-то вроде этого. Проникновение без приглашения — это уже плохо. Если же его поймали при попытке шпионажа за ними…